— Вы серьезно?

— Сами посмотрите, — предложил патолог и откинул край простыни.

Зрелище было не из приятных. В морге вряд ли можно ожидать чего-то хорошего, но некоторые трупы выглядят более или менее умиротворенными, если их настигла быстрая и неожиданная смерть. Шарипову оставалось лишь посочувствовать: его гибель явно была мучительной, а страдания — долгими. Об этом говорили синюшность лица, губ и ногтей, а также недвусмысленные отметины на шее «экстрасенса».

— Видите, сколько странгуляционных борозд? — сказал патологоанатом, указывая пальцем в перчатке на следы на шее покойного. — Это говорит о том, что злодей периодически затягивал орудие убийства, лишая жертву доступа воздуха, но после снова ослаблял, возвращая способность дышать. Причиной смерти стала вот эта борозда, — врач указал на самую глубокую.

— Чем его задушили? — спросила Лера.

— Тут все банально — обычной веревкой, достаточно прочной и ворсистой. Судмедэксперты уже взяли на анализ волокна, но, думается мне, их исследование вряд ли что-то даст!

— А почему вы решили, что Шарипова пытали?

— Считаете, кто-то просто так развлекался? Если да, то мы говорим о человеке, совершенно больном на голову!

— Жертва называла себя экстрасенсом, — пояснила Лера. — Кому могло понадобиться пытать его — что у него хотели узнать?

Патолог лишь плечами пожал, давая понять, что Лера спрашивает не того человека.

— А это что? — поинтересовалась она, указывая на несколько точек у основания шеи трупа. — След от электрошокера?

— Верно. Видимо, так его обездвижили.

— Последний вопрос, — сказала она. — Как зовут дознавателя?

* * *

— Валерия Юрьевна, вы ведь в курсе, как начальство не любит, когда следователи сами находят себе дела?

Только что Лера изложила Алле Сурковой все, что удалось узнать на данный момент о смерти Камиля Шарипова, и рассказала об опасениях продюсера телешоу «Третий глаз». Начальница смотрела на Леру в упор, и девушка чувствовала себя неуютно под ее испытующим взглядом.

— Вам что, больше нечем заняться? Сколько у вас дел в производстве?

— Хватает, Алла Гурьевна, но…

— Или вы мечтаете попасть в СМИ? — не дослушав, продолжала Суркова. — Это неизбежно, если вы решите связаться с телевизионщиками!

— Но, Алла Гурьевна, дело о гибели Камиля Шарипова, как мне кажется, расследуется неправильно: его нужно квалифицировать не как отдельное убийство, а как…

— Серию? — снова перебила начальница. — Вы с ума сошли?! Нет ничего страшнее для них, — она указала пальцем на потолок, — чем серия! Кроме того, что заставляет вас так думать — разве есть еще жертвы?

— Одна возможная жертва, полагаю.

— Неужели? — насторожилась Суркова. — И кто же?

— Некая Мала Радова, она же Блаженная Марианна.

— Боже мой, какая ерунда… И что с этой… блаженной?

— Она пропала. Не уверена, что ее нет в живых, — возможно, просто скрывается, но родственники заметили, что Радова сильно напугана.

— По причине?

— Этого они не знают — она с ними не поделилась.

— Ясно… что ничего не ясно! Ну и как прикажете докладывать Де… то есть Кириенко о вашей версии? Мы понятия не имеем, что случилось с этой Марианной — да и вообще случилось ли! Может, ее бегство не связано с угрозами? Вдруг ее преследуют кредиторы или недовольные клиенты, с которых она снимала порчу или делала по их просьбе приворот… господи, о чем мы говорим вообще?!

— Алла Гурьевна, я понимаю, как все это звучит, но дело ведь не в том, верим мы в существование людей со сверхъестественными способностями или нет, а в том, что кто-то может пострадать! Я бы не стала волноваться, если бы речь шла только об угрозах, — в конце концов, в медийной среде полно хейтеров, которые считают себя вправе писать всякую чушь.