— А кто конкретно наседает?

— Хотела бы я знать… Если мы и дальше будем повсюду натыкаться на эту проблему, придется и мне на него надавить. Не хотелось бы, потому что Деду, похоже, все это так же неприятно, как и мне! Он говорит, что не знает, чем занимался Гагин, помимо сдачи недвижимости, и тоже недоумевает, откуда у него влиятельные друзья… Однако мне не дает покоя одна проблемка.

— Что за проблемка? — поинтересовался Ахметов.

— Убийство выглядит каким-то слишком уж…

— Бытовым?

— Да. Если бы Гагин насолил высокопоставленному лицу или, скажем, перешел кому-то дорогу, его устранили бы как-то более изощренно!

— Разве то, как его убили, не самый лучший способ? Вы ведь совершенно случайно обнаружили чек на препарат от астмы в его квартире, а иначе случившееся квалифицировали бы как несчастный случай!

— Так-то оно так, но… В любом случае, как вы правильно сказали, мы только в самом начале пути, и работы предстоит еще тьма. Я, пожалуй, выясню, когда и на какие средства были приобретены квартиры. А вы займитесь другими знакомыми Гагина: раз жильцы не «сыграли», должны быть люди, которые хорошо его знали и смогут хоть что-то о нем рассказать.

— Честно признаться, Алла Гурьевна, я впервые с таким сталкиваюсь, — усмехнулся Дамир. — Обычно удается легко выяснить, кем является тот или иной фигурант дела.

— И не говорите! — поддакнула Алла. — Я тоже впервые сталкиваюсь со столь таинственной личностью… но это лишь подстегивает наш интерес, верно? Мы обязательно все узнаем, дайте время.

* * *

Лера не возлагала особых надежд на беседу со следователем по делу Камиля Шарипова — она даже готова была к категорическому отказу делиться информацией. Собственно, такое не редкость: коллеги вовсе не обязаны помогать, если только, к примеру, два разных дела вдруг не пересекутся, указывая на что-то общее. У Леры не было даже этого, и оставалось рассчитывать лишь на доброе отношение Олега Груздева. Тот оказался мужчиной средних лет, с заметным брюшком, опасно натягивающим рубашку, отчего пуговицы грозили вот-вот оторваться и разбрызгаться по его крошечному кабинету. Впрочем, физиономия у него была вполне симпатичная, и Лера предположила, что такой человек легко находит контакт с людьми: добродушное выражение лица создает впечатление, что перед вами этакий простачок, готовый повестись на любые объяснения. Интересно, это и вправду так или внешность в данном случае обманчива?

Груздев не отказался поговорить с Лерой — наоборот, он принял ее даже радушно, предложив кофе и печенье. Она согласилась, хотя кофе оказался отвратительным, а печенье явно купили не меньше недели назад. Тем не менее девушка мужественно сделала глоток черной и густой, словно гудрон, жижи и вгрызлась в железобетонный бок печенья, молясь, чтобы ее зубы оказались крепче: нужно налаживать связи, как говорит Суркова, и совместное «преломление хлеба» способствует этому как нельзя лучше. А еще начальница говорила Лере, что нет ничего зазорного в том, чтобы пользоваться своими женскими чарами, ведь бог не зря наделил ее привлекательной внешностью, и сейчас девушка убедилась, что они действуют: Груздев широко улыбался и был готов сотрудничать. Однако Лера рано радовалась.

— Дело яйца выеденного не стоит! — заявил он, пока она тщетно пыталась размочить печенюшку в чашке с кофе. — Все из-за бабок, как обычно!

— В смысле? — оторопела Лера: неужели ему так быстро удалось раскрыть убийство экстрасенса?

— Шарипов одолжил большую сумму денег под проценты у… ну, у людей, которые не любят, когда их водят за нос. Отдать не смог, и они его грохнули!

— Обычно так не делают, — возразила Лера.