Безголовое тело твари покатилось вниз по ступеням позади нее.

 Рун воспользовался тем, что оставшийся стригой отвлекся на ее «танец», и кинулся на него, вонзив свой карамбит ему в затылок и рывком запястья перерезав позвоночник врага.

 Когда тот безжизненно обмяк, Корца пинком перекинул его труп через перила.

 Элизабет присоединилась к нему; обе ее руки были окровавлены, лицо тоже забрызгано кровью.

 — Слишком много, — прохрипела она. — Едва справилась.

 Он поблагодарил ее касанием свободной руки. Она сжала его ладонь.

 — Если действовать вместе, мы все еще можем пробиться к выходу, — предложила графиня.

 Рун привалился к стене. Кровь текла из доброй сотни порезов на его теле. Если бы он был человеком, то умер бы уже раз десять. Но Корца и так чувствовал себя ужасно слабым.

 Указав рукой вверх, он выдавил:

 — Эрин и Джордан. Мы не можем их бросить.

 Вой безжалостного волка напомнил ему об опасности.

 Элизабет обняла его за плечи, помогая выпрямиться.

 — Ты едва стоишь на ногах.

 С этим он спорить не мог. Спасение остальных приходилось отложить ненадолго. Рун снял с пояса фляжку с вином и осушил ее одним долгим глотком. Элизабет молча и терпеливо стояла рядом с ним, охраняя. Он вспомнил давно минувший день, когда они шли через поле, окутанное весенним туманом, очень похожим на этот дым. Тогда она была еще человеком, а он — сангвинистом, не свершившим свой грех.

 Закрыв глаза, Рун ждал искупления.

 И оно швырнуло его во времена тяжелейшего его греха.

 Воспоминания проносились сквозь него, но у него не было сейчас времени на покаяние, и он боролся с ним, зная, что оно с удвоенной силой вернется к нему после следующего глотка освященного вина.

 И все же обрывки прошлого вспыхивали в его разуме.

  ...запах ромашки в давно разрушенном ныне замке Элизабет... 

  ...отблески огня в этих серебристых глазах... 

  ...прикосновение ее теплой нежной кожи, когда он взялее... 

  ...ее тело, умирающее в его объятиях... 

  ...его глупый, ужасный выбор... 

 Он вернулся в настоящее, по-прежнему чувствуя на языке вкус ее крови: теплый, соленый и живой. Рун схватился за крест, висящий на шее, и молился сквозь боль, пока этот вкус не исчез.

 Затем он освободился от поддержки Элизабет и выпрямился, чувствуя в теле новые силы.

 Ее серебристые глаза посмотрели прямо на него — и словно бы сквозь него, в ту ночь, полную страсти и боли, разделенных на двоих. Он подался к ней, их губы соприкоснулись.

 Кусок потолка обрушился на лестничный пролет чуть выше, заставив их отпрянуть друг от друга. Сноп искр взлетел вверх, окружая их, осыпая сутану и волосы Руна.

 Элизабет сбила их руками. В ее глазах вспыхнул гнев, потом решимость.

 — Мы не можем вернуться наверх... по крайней мере изнутри дома. Твоим друзьям будет лучше, если мы сейчас уйдем отсюда, а потом влезем на крышу снаружи.

 Корца признал логичность ее предложения. Он должен добраться до Эрин, Джордана и Софии прежде, чем это проклятое здание рухнет, став им всем огненной могилой.

 Рун указал вниз, в вихрь дыма, огня и крови, молясь, чтобы уже не было слишком поздно.

 — Идем.

 

 

 

 Глава 21

 

  18 марта, 19 часов 02 минуты 

  по центральноевропейскому времени 

  Прага, Чешская Республика 

 

 Легион шагал по плоской крыше оскверненного здания, и над его головой молнии раскалывали небесный свод.