Рун поднялся, тронул Эрин за плечо, потом повернулся к Элизабет.

 — Я передам эту добрую весть Софии и Христиану.

 Когда он ушел, Элизабет подошла к Эрин и остановиласьза ее спиной, скрестив руки на груди. Любовь археологини к сержанту проявлялась в каждом ее прикосновении, в каждом слове, произнесенном шепотом. Эрин что-то сказала, Джордан улыбнулся, отчего швы на лице перекосились. Мужчина вздрогнул от боли, но продолжал улыбаться.

 Несмотря на хорошее настроение, Элизабет пристально рассмотрела алые линии, тянущиеся через его тело, заползающие на лицо.

 «Это правда, что ты по-прежнему дышишь, но ты не в порядке».

 Однако она придержала эти мрачные мысли при себе.

 Вернулся доктор, которому, вероятно, сообщили новости о пациенте, и принялся осматривать Джордана: посветил ему в глаза узким лучом, пощупал пульс, приложил ладонь ко лбу раненого.

 — Просто невероятно, — пробормотал врач, выпрямляясь и покачивая головой.

 Хлопнула дверь, в комнату ворвался Рун вместе с сотоварищами-сангвинистами. Еще раньше они все выпили освященного вина, даже Элизабет. Теперь она чувствовала себя бодрее, и та же самая энергия наполняла других, но под оживлением графиня читала на их лицах тревогу, их позы и движения выдавали нетерпение.

 Они знали правду.

 Этой ночью мир погрузился во тьму, по телевизору и по радио передавали жуткие новости о кровопролитии и чудовищах. Паника и тревога распространялись все шире с каждым часом.

 Дольше медлить было нельзя.

 Вбежав в комнату сразу вслед за Руном, Христиан поспешно заговорил:

 — Наш «Сайтейшн» заправлен и ждет. Мы можем быть на аэродроме через пятнадцать минут и сразу пойти на взлет. Если выжать из моторов все возможное, мы окажемся в Катманду менее чем через семь часов. Времени у нас будет впритык, но, я думаю, мы должны успеть.

 Этот план зависел от одной важной детали.

 И Христиан спросил, присев в ногах постели:

 — Как ты себя чувствуешь?

 — Бывало и лучше, — ответил Джордан.

 Рун повернулся к доктору:

 — Как скоро он сможет отправиться в путь?

 Врач с ужасом взглянул на Корцу, отрывисто выругался по-французски, затем ответил:

 — Через несколько дней, если не недель.

 — Я уже готов, — произнес Джордан, прилагая усилия, чтобы сесть. И это ему удалось. — Я могу поспать в самолете.

 Эрин повернулась к Руну; глаза ее тревожно блестели, взгляд умолял его помешать Стоуну, согласиться со словами доктора.

 Вместо этого Корца повернулся к ней спиной.

 — Тогда мы отбываем немедленно. Приготовьтесь.

 Лишь Элизабет видела лицо Руна, когда он проходил мимо нее. Она видела, чего ему стоило сказать Эрин эти слова.И при виде этого выражения на его лице Элизабет испытала не 

 меньшую муку, поняв, как сильно Рун любит эту женщину, эту смертную.И потому Элизабет отпустила его — и из комнаты, и из своего сердца.

 «Есть и другой человек, которому я нужна больше».

 

 

 

 Глава 36

 

  19 марта, 22 часа 04 минуты 

  по центральноевропейскому времени 

  Рим, Италия 

 

 Томми бежал по темным улицам к мерцающему куполу базилики Святого Петра.