— Ты сам на себя посмотри! — пошла в наступление Татьяна.

— Да брось ты, Генка, с ней базарить! Кто это всерьез принимает! Не трогай ее, если даже сама на тебя полезет, и ничего не будет. Ладно, давай шагай за нами.

Они поднялись на лифте. Геннадий открыл дверь, и все вошли в квартиру.

Там, кроме кухонного стола и двух табуретов, из мебели не было ничего. В двух комнатах на полу лежали ватные матрасы неопределенного от грязи цвета.

На кухне, разложив на столе закуску, гости и хозяин квартиры стали разливать водку в имеющиеся три стакана. Пили по очереди, внимательно наблюдая друг за другом, словно стараясь уличить в какой-то нечестности.

Шиллер проснулся довольно рано, долго смотрел на незнакомый потолок, стараясь понять, где находится. Он смутно припоминал вчерашний день, новых друзей, нескончаемое застолье. Ему казалось, что с ним происходит что-то нереальное.

Он медленно повернул голову налево — рядом с ним на матрасе храпела незнакомая женщина.

«Где это я, — спросил себя Шиллер, — как я здесь оказался? Кто эти люди?»

Он осторожно, стараясь не разбудить женщину, встал с матраса и пошел на кухню.

Там за столом сидел Геннадий и допивал остатки водки. Увидев помятое лицо Шиллера, он широко улыбнулся:

— Ну что, немец, башка трещит? Давай, друг, выпьем, не ради пьянства, а ради здоровья, — Геннадий налил ему граммов пятьдесят из своего стакана.

— Не, я не могу! Я и так умираю, — простонал Шиллер, и налил себе в пустующий стакан рассол из-под маринованных помидоров.

— Слабак ты, немец! Вы все такие! — резюмировал Геннадий и залпом выпил.

Шиллера от вида пьющего Геннадия передернуло, и он поспешил в туалет.

Минут через сорок проснулись женщины.

Пошарив под столом, Геннадий достал откуда-то початую бутылку водки и разлил по стаканам.

Они молча выпили, и женщины стали собираться.

— Вы куда, овцы? Вы чего, в натуре, считаете, что я должен прибирать за вами? Давай, Танька, убери со стола, тогда и проваливай, — прикрикнул Геннадий.

— Я что, к тебе в горничные нанималась? — съязвила собутыльница и демонстративно направилась к двери.

Геннадий молча схватил ее за руку и ударил в лицо кулаком.

Татьяна, взвизгнув, упала.

— Ты кому хамишь, сучка драная! — заорал Геннадий. — Водку пить можешь, а убрать за собой нет?

Татьяна молча поднялась и направилась на кухню. Под ее левым глазом наливался синяк.

Перемыв стаканы и собрав остатки пищи со стола, она повернулась и пошла к выходу.

— За синяк еще ответишь! — пригрозила она и хлопнула дверью.

— Что будем делать, немец? — спросил Геннадий. — Судя по тебе, ты пить не будешь. Это правильно. Да тебе сегодня и в дорогу. А я могу себе это позволить. Давай сходим в магазин и затаримся, Геша придет часа в два, не раньше.

Мужчины вышли из дома и поплелись в соседний дом в магазин.

Они купили три бутылки, закуску и пошли обратно.

Дома Геннадий выпил полстакана и уснул прямо на стуле, прислонившись плечом к стене.

«Скорее бы Геша пришел», — подумал Шиллер и прилег на матрас.

Шиллер не верил в сказки и был уверен, что эти двое пьяниц «КамАЗ» ему не отдадут. Все происходящее он по-прежнему считал наваждением.

Ему казалось, что как только он откроет глаза — окажется у себя дома, рядом с женой и веселыми малышами.

Однако раскалывающаяся голова свидетельствовала совсем о другом.