– Да, но Бабуля Блейк, которая занималась моим воспитанием в течение двух лет, была согласна с Джудит, что есть некоторые проблемы.

– Проблемы?

– Вспомни, я начала видеть призраков в начальной школе, когда была подростком, начала поднимать жертв автомобильных аварий. Я играла со своим мертвым спаниелем, когда мне было четырнадцать. Мой отец забрал меня, чтобы я могла пожить с моей второй бабушкой, Флорес, и научиться управлять всем этим. Хотя вот Бабуля Блейк считала, что если молиться еще более ревностно, зло из меня уйдет.

Джейсон смотрел на меня, и его глаза расширялись.

– Она, правда, все еще этому верят?

– Думаю, да. Я знаю, что она молится за мою душу. Я знаю, что она считает подъем мертвых истинным злом. Я знаю, что она причисляет секс с вампирами к смертным грехам.

– Как она относится к оборотням?

– Проклятье, так же.

– Она знает, что ты живешь с двумя из них?

– Нет.

Он усмехнулся мне.

– Поджидаешь с новостями того момента, когда она будет готова их услышать?

– Нет, я планирую никогда не посвящать во все это мою семью.

Он посмотрел на меня.

– Ты никогда не поедешь в гости к родным со своим любимым?

Я вздохнула.

– Кого бы я могла с собой взять?

Он, казалось, задумался.

– Я так понимаю, вампиры отпадают.

Я кивнула.

– Подожди, ты не навещаешь родных, так что то, что ты живешь с двумя оборотнями и точно знаешь, что это никогда до твоей семьи не дойдет.

Я задумалась на несколько секунд.

– Возможно. Но ни Натаниэл, ни Мика – не оправдание, чтобы не навещать мою семью. Я люблю их и, наконец‑то, пришла в согласие с собой.

Он кивнул.

– Я знаю тебя дольше, чем остальные, но никогда не видел тебя отдыхающей или просто счастливой.

Я улыбнулась.

– Прекрасно, теперь, когда мы покопались во мне, давай приступим к тебе.

Он выглядел немного смущенным.

– Прости.

– Если бы я не хотела говорить об этом, я бы просто сказала нет.

– Правда, а почему ты тогда вообще в этом созналась?

– Потому что видела твою семью, и подумала, что ты заработал право узнать немного больше о моей.

– Ты сделала это, чтобы я почувствовал себя лучше, – сказал он.

– Возможно. Помогло?

Я увидела борьбу мыслей у него на лице, потом он кивнул и ответил:

– Да, помогло. Я думаю, мне приятно знать, что я не единственный случайный зритель на празднике жизни.

– Да, – согласилась я, – примерно так. Все остальные едут домой, чтобы погрузиться в приятные воспоминания. У меня же заканчивается все тем, что я понимаю, раз не смогла сойтись с ними, когда была ребенком, не смогу и теперь. Когда я была маленькой, я считала, что меня подбросили цыгане или перепутали в больнице, но у меня была фотография матери, чтобы сравнить. Я слишком похожа на нее, чтобы не быть ее дочерью.

– Она была мексиканкой, да?

– Ее семья была из Мексики, она была из первого поколения американцев.

– Ты не выглядишь, как большинство латиноамериканок.

Я улыбнулась.

– Цвет кожи достался мне от отца, но волосы и глаза, и комплекция – это от мамы. Скулы моего отца смягчили этничность моей внешности, но я все равно чужая на празднике жизни, Джейсон. Чем старше я становилась, тем больше напоминала отцу жену, которую он потерял, а Джудит – женщину, которую она заменила.

– Это твоя проблема или их?

– Думаю, и то, и другое. Моя мама была первой любовью моего отца, возможно, первой любовницей, слишком уж много первенства.