— А вот тут ты не прав, — улыбнулся Оут. — Во-первых, ты знаешь и умеешь больше, чем думаешь, это чувствуется. К тому же Аура Лидерства у случайных людей не появляется.

— Ну а во-вторых, — подхватил Макс, — теперь это твои родовые земли, и, встав на их защиту, ты получишь даже больше, чем предполагаешь.

— Ты специально сказал так туманно? — поморщился я.

— Есть вещи, — пожал плечами Макс, — которые тяжело объяснить словами. Скоро сам все увидишь и поймешь.

Я только было хотел психануть, оттого, что все так навалилось разом и что я пока мало чего понимаю, но поймав на себе внимательные взгляды Оута и Макса, медленно выдохнул.

Помолчал, подумал и сделал то, что нужно было сделать как только мы прибыли в мой надел.

За спиной повеял привычный холодок, и я почувствовал поддержку рода.

— Ну наконец-то, сын! — усмехнулся отец, хлопая меня по плечу. — Горжусь!

— Земля, племяш, — дядя хлопнул по второму плечу, — это хорошо!

— Только не ленись, Миш, — строго сказал дед Юрий Данилыч. — Сам, своими ножками всю её обойди и познакомься.

— Хорошая земля, — подтвердил Серефим Михайлович. — Добрая.

— Про больницу не забудь, — напомнил прадед Фёдор Петрович.

— Академию военную, — прошелестел танкист Артём Олегович.

— И школу, школу! — Иван Дмитриевич блеснул стеклами очков. — Дети — вот наше будущее.

— Но сначала производство, — подсказал Данила Иванович.

Я поднялся на ноги и, повернувшись к своим предкам, поклонился в пол.

В памяти начали всплывать так необходимые мне сейчас знания.

Не знаю, как объяснить, но они словно всегда были у меня в голове, но сейчас будто бы подсвечивались, что ли?

Партизанское движение, схроны, ловушки, вылазки за языком, диверсии, допросы, лесные засады…

Кровопролитные сражения, во время которых солдаты были подобны муравьям, чудом умудряясь выживать среди артиллерийских ударов.

И страшные лепестки взрывов, поднимающие центнеры земли на несколько метров вверх…

Перестрелки, штыковые атаки, ночные стычки на ножах и скользкие от крови саперные лопатки — не дай Бог спровоцировать на себя удар артиллеристов…

Свистящая мимо смерть, звон попадающих в броню снарядов, обжигающе горячие гильзы фугасов и бронебойных, ноющая боль в постоянно согнутой спине…

Кровь, раны, переломы, ампутация и заражения. Кожа покрасневшая, посиневшая и почерневшая и острая нехватка времени.

И тусклое отчаяние из-за невозможности вычистить рану и сложить сломанную кость. Ведь когда на очереди десятки, а то и сотни умирающих, приходится пилить и резать…

Эмоции предков были хоть и тяжелые, но благодаря ним ко мне пришло… Озарение.

А ещё я почувствовал свою землю.

Лес, извилистую речку, цветочные поляны и холмы, в глубине которых билась жизнь.

Почувствовал ветер, радостно носящийся по просторам, почувствовал журчание воды, бегущей по извилистому руслу, и множество подземных речушек.

Глазами пролетающего ястреба увидел свой надел сверху, заметил шумное грязное пятно, двигающееся в нашу сторону.

Но самое главное, я почувствовал, что это моя земля.

Леденящий холодок смерти, щекочущий мне шею будто бы сдул все подростковые сомнения, комплексы и бесконечную рефлексию псевдо-интеллигента.

— Ну что, товарищи офицеры, — произнес я, повернувшись к Воинам.

Первым на ноги вскочил Оут.