Я помотал головой, избавляясь от так не вовремя накатившей ностальгии. Интересно, почему я вообще вспомнил про Пустыню?

Я тщательно прожевал последний пельмень и, бросив взгляд на стол директора, отодвинул тарелку в сторону.

Это все статуэтка, точно!

Интересно, она здесь для связи или организаторы Золотого меча опять что-то задумали?

— Итак, — Яков Иванович, всё это время терпеливо ожидающий, когда я закончу, отодвинул от себя чашку чая, и сцепил руки в замок. — Готов к конструктивному разговору?

— Всегда готов, — не удержался я.

Директор усмехнулся, видимо уже слышал девиз пионеров, и тут же нахмурился.

— Для начала, я расскажу тебе что произошло в гимназии за время твоего… отсутствия.

Я согласно кивнул и достал свой верный блокнот — так, на всякий случай.

— Начну с извинений, — Яков Иванович нахмурился и впервые за встречу отвел взгляд. — Я знаю, через что тебе пришлось пройти в остроге и… прошу простить.

— Не вопрос, — я не колебался ни секунды, — но хотелось бы знать зачем это было нужно.

— Справедливо, — улыбнулся заметно повеселевший директор.

Было заметно, что эта ситуация его серьезно тревожила.

— Но начнем с гимназии.

Ну с гимназии, так с гимназии.

— Семеро гимназистов забрали документы, родители шлют десятки писем на имя князя с требованием отстранить меня от управления гимназией, отдел Народного образования приостановил аттестацию и документооборот.

— Я так понимаю за этот гадюшник наконец-то взялись всерьез? — уточнил я, проигнорировав первые два пункта.

— Компетентных людей всегда было мало, — директор скривился будто откусил пол-лимона. — А после вдумчивых чисток образовались серьезные пробелы. Кое-кто решил напоследок подгадить по-крупному и уничтожил огромное количество документов.

— Зато, поди, стало меньше дурацких распоряжений?

— Это да, но учебный процесс на грани коллапса.

— Расстрелять? — предложил я.

— Что ты, — покачал головой Яков Иванович, — мы цивилизованное княжество. Поедут на рудники.

Насколько я знал половина заключенных на рудниках теряли конечности в первые два года работы. И лишь единицы могли в принципе выжить после десяти лет каторжного труда.

Так что насчет цивилизованности я бы поспорил.

Хотя о чем это я? Пусть страдают!

— Твои одноклассники делают значительные успехи в освоении дисциплин. Мирон всерьез заинтересовался темой механических протезов. Милослав бредит УГами и дронами-разведчиками. Филипп получил грамоту за самое оригинальное экономическое решение года.

Я удивленно вскинул бровь, и директор добродушно усмехнулся.

— Да, ты многое пропустил, Михаил. У нас была неделя предпринимательства, и Филипп предложил интересную идею компактных витрин с бодрящими напитками.

Компактные витрины с бодрящими напитками? Фил что, воплотил в жизнь идею про вендинговые аппараты?

Что сказать… Красавчик!

— Роман идёт на поправку, — продолжил тем временем директор. — Относительно его состояния. Ребята из вашего класса ежедневно читают вслух свои конспекты.

— А Пылаев? — вырвалось у меня.

— Пылаева ни для кого нет, — недовольно ответил Яков Иванович. — Понял?

— Понял, — мне было жутко интересно по какой причине директор до сих пор держит всех вокруг в неведении относительно Адена, но спрашивать не стал.

Все равно не скажет.