|
Но я никуда не пошел. Вместо того я направился в маленький коридор к стенному шкафу, достал оттуда чистые рубашки, отбеленные с содой. Войдя к себе в комнату, надел одну из них. Я уселся на пол. В правой руке я держал пузырек с чернилами. Я обильно полил чернилами левое запястье, затем перехватил пузырек левой рукой и проделал то же самое с правым запястьем. Я пробовал снова и снова, но, как я ни старался, мне никак не удавалось не испачкаться чернилами. Дважды, перекладывая пузырек из одной руки в другую, я запачкал рубашку на животе. Тогда я решил, что должен повторить свой эксперимент, стараясь при этом держать руки как можно дальше от груди.
И что же – рубашка остается чистой, но пачкаются брюки на коленях. Моя мать вошла в комнату как раз в этот момент. Вопль, который она издала, я вряд ли когда‑либо смогу забыть, как не забуду и выражения ее лица в те секунды, пока я пытался встать с пола и все ей объяснить.
* * *
Поли встретил меня с улыбкой: – Не знаю почему, но я был уверен, что мы скоро встретимся снова… Что с вашими руками? – О, пустяки, просто чернила… – равнодушно бросил я в ответ, а потом выпалил:– Филиппо Танкис не совершал самоубийства. Выражение, появившееся на лице старшего инспектора Поли, как только он смог переработать полученную дозу информации, несомненно, представляло бы огромный интерес для профессора Пулигедду, я имею в виду особенности восприятия цветовой гаммы. Оправившись от изумления, он скептически хмыкнул: – Ну да, рассказывайте сказки. – Я попросил, чтобы мне показали одежду, которая была на Филиппо Танкисе в момент предполагаемого самоубийства: на коленях, на бедрах и на уровне лодыжек брюки оказались совершенно чистыми, то есть спереди не было ни капли крови. И рубашка спереди тоже оказалась чистой… это сходится, а вот с брюками ничего не получается… нет, что‑то не так… – И что же это с ними не так, дорогой адвокат? Убежали в испуге, когда услышали, как вы бредите? Я замолчал на секунду. – Это серьезные вещи, тут не над чем смеяться. – Этого я и опасался, – посетовал Поли. – Я сам пробовал: я имитировал самоубийство. Ничего не получается: чтобы не запачкать рубашку, приходилось в любом случае измазать брюки. Невозможно вскрыть вены, не запачкав спереди или рубашку, или брюки. Попробуйте проделать это сами! – Как, здесь?! – спросил Поли. Он даже вскочил со стула. – Вот именно, прямо здесь: я проделал это у себя дома. Взял и сел на пол. Выбор места не имеет значения, а вот способ, напротив, играет важную роль. Смелей, представьте, что вы перерезаете себе вены, как вы будете действовать? Поли растерянно взглянул на меня, но все же сел на пол перед своим письменным столом. – Чем только мне не приходится заниматься по вашей прихоти! – заметил он и попытался было встать. – Смелей, давайте! – подбадривал его я. – Если я окажусь не прав, вы меня целый месяц не увидите! – Весьма соблазнительная перспектива. Что я должен делать? – У вас нож в левой руке… – Я подношу нож к правому запястью и режу. Вытягивая вперед обе руки, он стал театрально изображать, как он бы это сделал. – Хорошо, теперь учтите, что происходит обильный выброс крови, она брызжет повсюду. Теперь что вы делаете? – Я перехватываю нож правой рукой… – Стоп! – закричал я. Инспектор застыл как tableau vivant. – В этот момент ваши брюки уже испачканы: кровь хлещет из раны на запястье… Поли пробовал по‑разному, из всех положений – всегда одно и то же, ничего не получалось. |
