– И они не знают?

– Донцов очень внимательно следит за тем, кому и что следует знать. Единственное, что нам известно, – это то, что мальчика держат не в севильской резиденции Донцова. Но информаторы выяснят, где мальчик находится. Ответ будет найден.

– А о каком «маленьком вознаграждении» вы говорили? – спросила Консуэло.

– Об оригиналах дисков.

– Погодите‑ка, – сказала Консуэло. Не отсоединяясь, она отключила звук и, сжав кулаки, уткнулась в них лбом. Необходимость принимать невозможные решения доставляла ей настоящее страдание. – Я так понимаю, что должна выбрать одно из трех, – проговорила она раньше, чем Фалькон успел сказать хоть слово. – Довериться чудовищному Донцову либо непонятному и туманному Ревнику или же обратиться к органам правопорядка – нерешительным и нерасторопным. Первое неприемлемо, третьему препятствует первое, потому что для решения нам отвели меньше двенадцати часов. А значит, придется выбрать второе – Ревника, хотя что из этого выйдет – неизвестно. Можем сколько угодно кусать себе локти, все равно это ничего не изменит.

Оба поглядели на телефон. Она снова включила звук.

– Мы доставим вам диски, как только вы вызволите Дарио.

– Такое условие нас не устраивает.

– Не разъединяйтесь.

– Им еще до шести часов потребуются диски, на которых засняты люди из «Ай‑4‑ай‑ти» и «Горизонта», – сказал Фалькон. – Без них трудно повлиять на сделку между консорциумом и администрацией мэра. Предложим им наугад первое попавшееся и посмотрим, что они скажут.

И опять голос:

– Все диски пронумерованы. Номера проставлены фломастером. Нам нужна половина всего количества с номерами от первого до восьмого и от двадцатого до двадцать седьмого включительно.

– Когда вы планируете начать действовать? – спросил Фалькон.

– Наберите наш номер еще раз через пятнадцать минут.

Телефон смолк. Измученные Фалькон и Консуэло откинулись на спинки стульев.

– Да что там на этих дисках, которые они у нас просят?

Рамиреса звонок Фалькона поднял с постели. Он помнил только то, что неопознанный парень заснят на первом диске и что последние два заблокированы, их нельзя открыть без пароля и специальной программы для восстановления данных, и что программисты над этим работают. Фалькон дал отбой.

Размышляя над тем, что может быть записано на столь ценных последних двух дисках, они опять замолчали – напряжение, которое они испытывали, было столь огромным, что звук человеческой речи, казалось, резал уши. Ресторанный шум за дверью дразнил их, назойливо напоминая о существовании другой жизни, которой им и полагалось бы жить.

В сумочке у Консуэло зазвонил телефон.

– Должно быть, это от Донцова, – сказала она, нажимая кнопку ответа.

– Как дела, сеньора Хименес?

– К полудню вы получите диски.

– Значит, с инспектором Фальконом вы уже связались.

– Он здесь со мной.

– Сеньор Донцов советует вам поторопиться, – произнес голос. – Если доставите диски сегодня еще затемно, сеньор Донцов освободит вашего сына по получении всего четырех миллионов евро, и у вас будет еще целая неделя, чтобы собрать деньги.

– Мне дадут увидеться с сыном?

Фалькон нацарапал ей что‑то в блокноте и подсунул это под нос Консуэло.

– Да, – сказал голос.

– А еще вы должны понять, что, поскольку вы известили нас так поздно, мы, возможно, не сумеем предоставить вам все диски. Последние два находятся в другом отделе, куда инспектор не имеет доступа.