– Я не знала, что такое возможно. – Грейс показала на сумку. – Для меня новость, что колдуньи пользуются рунами. Я считала, что женщины не способны с ними управляться.

Скверна бросила на нее пристальный взгляд.

– Не способны или им запрещено?

Хороший вопрос. Сколько профессий в течение многих столетий на Земле оставались закрытыми для женщин только из-за того, что мужчины не допускали их туда? Возможно, Толкователи рун хотели сохранить свой орден мужским. А наоборот?

– Верно, я никогда не видела женщину-толкователя рун, – сказала она. – Однако мне не приходилось встречать колдунов-мужчин.

Скверна ухмыльнулась, продемонстрировав кривые пожелтевшие зубы.

– В самом деле, девочка? А я полагаю, ты видела, вот только он не способен увидеть тебя. Во всяком случае, не глазами смертного.

Грейс содрогнулась.

– Вы имеете в виду Дейнена, не так ли?

Она вспомнила слепого мальчика, которого они нашли в одной из деревень Фаланора, тогда Дейнена посетило видение собственной смерти, оказавшееся истинным.

– И еще одного тебе предстоит увидеть, – добавила Скверна; теперь, когда ее голос стал мягче, она вновь напомнила Грейс гадалку Вейлу. – Только на сей раз это будет не мальчик, а свежеиспеченный мужчина. Он обладает большим талантом – таким же сильным, как твой. Но ты должна понимать, что молот должен быть таким же прочным, как наковальня.

Грейс не очень поняла, что имела в виду ведьма. Она сидела, обхватив колени руками, размышляя о том, возможно ли то, о чем они говорили со Скверной.

– Значит, мужчины могут быть колдунами, – пробормотала она. – А женщины умеют обращаться с рунами. Но я не могу понять. Рунное волшебство и Паутина жизни так сильно отличаются друг от друга.

Скверна пожала узловатыми плечами.

– Иногда две вещи, кажущиеся различными, являются одним и тем же.

Грейс не смогла придумать подходящего примера. Но так ли это? Она посмотрела на ведьму.

– Вейла? – прошептала она.

Старая карга тихонько рассмеялась.

– Прощай, дочь моя.

Она выпрямилась и заковыляла прочь, и очень скоро растворилась в сером утреннем свете.

Сопровождавший их дикарь что-то проворчал и показал в сторону города. Затем, не сказав ни единого слова, завернулся в грязные меха, опустился на четвереньки и скрылся в зарослях.

– Разговорчивый парень, правда? – сказал Бельтан, глядя вслед исчезнувшему дикарю. – Мне кажется, что за все время он произнес только свое имя. Гхромм.

Фолкен посмотрел на рыцаря.

– Ты уверен, что его звали именно так? Мне показалось, что он просто пытался избавиться от перьев, застрявших у него в горле после того, как он проглотил воробья.

– Не стану с тобой спорить, – сказал Бельтан.

Вани обратила свои золотые глаза на рыцаря.

– Сдержанность – замечательное качество, которому многим полезно поучиться.

Бельтан собрался ответить какой-нибудь колкостью, но Грейс пришпорила своего скакуна и оказалась между рыцарем и т'гол.

– Нам бы следовало отблагодарить Гхромма, – сказала она Фолкену. – Он оказался хорошим проводником.

Бард стряхнул капли росы со своего синего плаща.

– Золото ничего не значит для таких людей, как он. Король Кел знает, как его вознаградить.

Наверное, кусочками сушеного мяса, подумала Грейс. Перед тем как они расстались с королем Келом, он бросил несколько ошметков протухшей говядины дикарю, после чего приказал ему проводить незаметными тропами четверых путников в Омберфелл.

– Там могут быть и другие черные рыцари, – хрипло прорычал Кел.