|
А если бы мы из-за нее попадали в опасные ситуации, я мог бы ее презирать. Но она ведь не такая, верно? – Он вздохнул, и весь его гнев испарился. – Она красивая и сильная, и, ты права, не раз спасала нам жизнь – в том числе и мою. Как же я могу ее ненавидеть? И как могу винить Тревиса за то, что он любит Вани, а не меня? В конце концов, она принцесса древнего народа. А я всего лишь ублюдок, убивший своего отца.
Сердце сжалось в груди Грейс. Ей хотелось сказать: Ты один из самых замечательных людей из всех, что мне приходилось встречать, Бельтан Кейлаванский, и Тревис тебя любит. Но тут зазвонил колокол. Мощные звуки поплыли над городом, отражаясь от крыш. Толпа, заполнявшая улицу, раздалась в стороны, люди прижимались к стенам домов, оставляя свободной центральную часть улицы. – Что происходит? – спросила Грейс. Бельтан огляделся по сторонам. – Похоже, здесь скоро пройдет процессия. Пожалуй, лучше убраться с дороги. Они быстро отошли к домам, но все места у стен оказались заняты. – Будьте осторожны, миледи, – сказал мужчина, оказавшийся рядом с Грейс, купец в добротном, но скромном костюме. – Вы не имеете права стоять ближе к центру, чем остальные. Наша линия должна быть ровной, когда он появится. Грейс недоуменно покачала головой. – А кто появится? – Герцог, миледи. Значит, Бельтан прав – приближалась процессия, во главе которой ехал герцог Омберфелльский. Купец вглядывался в дальний конец улицы, словно ему не терпелось увидеть шествие. – Герцог готовится к великим испытаниям, миледи. Говорят, он скоро уйдет на войну. – На войну? – Грейс прижала к груди свои свертки, ее начали подталкивать сзади. Бельтан протянул руку, пытаясь защитить ее от натиска толпы. – А с кем герцог собирается воевать? Казалось, купца удивил ее вопрос. – С врагами Господина, естественно. – Господина? Вы имеете в виду герцога? – Нет, миледи. Герцог, как и мы, служит Господину. Вы должны об этом знать. – На его лице появилось подозрение. – Вы ведь знаете, не так ли? – Я совсем недавно приехала в город, – сказала она, надеясь, что это послужит достаточным объяснением ее невежества. Вновь зазвонил колокол. Четверо мужчин несли деревянную раму, с которой свисал колокол. Пятый шел сзади и периодически ударял по колоколу молотом. Все мужчины были грязными, со сгорбленными спинами. На их рваных куртках запеклась кровь, на щиколотках позвякивали цепи. – Кто они такие? – прошептала Грейс. Однако купец расслышал и ответил на ее вопрос. – Грешники. Она посмотрела на купца. – Грешники? – Они пошли против Эдиктов. – Его глаза сузились. – Вы ведь знаете об Эдиктах? У Грейс перехватило дыхание, и она с трудом сделала вдох. – Я не… то есть, я… Несмотря на напор толпы, купец отступил от Грейс на шаг, не сводя с нее широко раскрытых глаз. – Все знают об Эдиктах, миледи. Даже маленькие дети. – И он, сложив руки перед грудью, начал быстро бормотать себе под нос, словно повторял слова молитвы. – Человек не должен противиться воле Господина. Человеку не следует делать то, чего не делают другие. Человек должен отдать свое сердце, если Ворон его попросит… Грейс прижала ладонь ко рту, но ей не удалось скрыть стон ужаса. Бельтан с тревогой посмотрел на нее. Прежде чем Грейс успела ответить, купец поднял руку и указал на нее трясущимся пальцем. – Ты еретичка, – прошептал он. – Ты ослушалась Эдиктов, как эти грешники. Но я не хочу, чтобы твоя тень упала на меня. |
