– Кто-то другой должен сразиться с чемпионом кисточек. Это отчасти похоже на палочный бой, только здесь дерутся на мечах. Вот почему помочь можешь только ты – ты еще не давал клятву и у тебя хватит проворства, чтобы победить.

– Ты хочешь, чтобы я дрался? – спросил я, едва веря своим ушам.

Квин кивнула.

– А если я проиграю?

– Не беспокойся, я уже договорилась об условиях… Только схватка обязательно должна состояться этой ночью. Если ты выиграешь, Джона освободят, а если проиграешь, расплачиваться придется мне, а не тебе.

Мне показалось, я ослышался:

– Это же глупо! Если с тобой что-нибудь случится, меня не просто вышибут – твой отец меня убьет!

– Уже случилось, Лейф. Я заключила сделку. Если я не вернусь вместе с тобой, я все равно погибну…

О чем она? Во что меня пытаются втянуть?!

Квин сняла с плеч одеяло и бросила на кровать. На ней была короткая куртка без рукавов, и я увидел на ее левом плече длинный свежий порез. Рана, хоть и неглубокая, выглядела опухшей и воспаленной, с желтовато-зелеными краями.

– Чемпион кисточек бьется отравленными клинками, которые окунают в яд грибов скейп. От него есть противоядие, но мне его дадут, только если я немедленно вернусь. Без противоядия я умру до наступления утра.

У меня перехватило горло при одной мысли о том, что будет с Квин. Я-то думал, меня ничем не проймешь, но вид ее раны доказал обратное. Я словно онемел.

Но потом волна холодной ярости окатила меня с головы до ног. Никто не причинит Квин вред, пока я рядом! Я не могу просто взять и уйти, что бы мне ни грозило.

– Конечно, пришлось подсластить пари деньгами, – продолжала Квин.

На ее поясе висел небольшой холщовый мешочек – раньше его скрывало одеяло.

– Золото моего отца, – похлопав по мешочку, пояснила она. – Если мы вернемся до рассвета, отец даже не узнает, что оно пропадало. Ну что, ты мне поможешь?

В поисках выхода мои мысли метались туда-сюда. Конечно, ради Квин я бы сразился, – но вдруг есть другое решение проблемы?

– А ты не можешь просто попросить отца оплатить первое пари? Наверняка он предпочтет заплатить, лишь бы не подвергать дочь опасности…

– Отец богат, но даже у него нет таких денег. Те, кто отказались платить, – большие игроки, банкиры игорных домов. Предполагалось, что они заплатят вскладчину, если Джон проиграет, но они не станут этого делать. Тут замешана борьба между Хобом и некоторыми богачами из города: не все они пляшут под дудку Хоба, и на сей раз они не готовы покрыть проигрыш. То, ради чего сражался Джон – ничто в сравнении с тем, что выиграли бы они в случае его победы.

Я принялся расхаживать взад-вперед рядом с кроватью, пытаясь найти выход.

– Ты можешь победить, Лейф, поверь, – продолжала убеждать Квин. – Ты быстрее чемпиона кисточек, и я знаю – ты справишься!

– А как же Джон? Он проиграл, – значит, и я могу проиграть.

– Он был не в лучшей форме. Понимаешь, все дело в клятве: он поклялся не пускать в ход мечи за пределами арены и чувствовал вину из-за того, что нарушил слово. Его победили еще до начала боя, потому что мысленно он уже проиграл. Мы с ним спорили об этом много дней…

– Спорили? То есть ты хотела, чтобы он бился, а он не хотел?

Квин покачала головой:

– Нет, конечно, нет! Наоборот. Я была против того, чтобы он вообще впутывался в это дело. А узнав, как ему тошно из-за нарушенной клятвы, я сделала все, что могла, чтобы уговорить его отменить состязание, но он не слушал. Он никогда не слушает ни единого моего слова, вот почему мы вечно спорим.