– Каждый друг Квин – и мой друг, – сказал Джон низким голосом, запомнившимся мне по первому посещению Колеса. В ту ночь Джон выглядел грустным и обиженным, теперь же сиял, как будто в мире все было в порядке и он был самым счастливым человеком в нем.

Я кивнул и попытался улыбнуться, но это было нелегко.

– Жаль, что ты работаешь на отца Квин, – сказал Джон. – Она много о тебе рассказывала и считает, что ты смог бы показать мне, что такое настоящий бой.

– Согласен, – ответил я. – Но Тайрон уже вышвырнул меня однажды, поэтому я не хочу рисковать.

– Об этом я тоже знаю, – с ухмылкой сказал Джон. – Лейф, не извинишь нас на минутку? Мне нужно сказать Квин несколько слов наедине. Мы быстро.

Мне стало обидно, хотя я знал, что с моей стороны глупо обижаться: я вообразил о поцелуе Квин невесть что. Я хотел отойти, но Джон, продолжая обнимать Квин за плечи, повел ее мимо толпы в боковой тоннель.

В ожидании их возвращения я посмотрел еще два состязания, но не мог сосредоточиться на происходящем. Мне не нравилось, что Квин с Джоном. Против него лично я ничего не имел, мне просто не нравилось, что Квин с другим.

Она вернулась одна, с не самым счастливым видом, бросила: – «Пошли, уходим», – и повела меня обратно наружу коротким путем.

Вскоре мы уже шли по извилистым темным улицам города, причем Квин шагала быстро и яростно.

– Что случилось? – спросил я.

– Ничего! Не спрашивай, это личное, – отрывисто отозвалась она.

Меня разозлил ее тон. Ясное дело – опять поссорилась с бойфрендом.

– Послушай, я не хочу лезть в твои личные дела, – сердито сказал я, – но если у тебя проблемы, нечего отыгрываться на мне!

Квин ничего не ответила, и, добравшись до ее спальни, мы даже не пожелали друг другу доброй ночи.

А потом я вернулся в свою комнату и понял, что заснуть никак не удается.

19

Кисточки

Каждую обмакнули в яд.

Мы скормим кисточек их хозяину.

Я постучал в дверь офиса Тайрона в административном здании – в этой комнате состоялось наше знакомство. Сейчас я попросил о встрече, и он меня ожидал. Мой испытательный месяц закончился пару недель назад, а Тайрон все еще не сказал, справился я или нет, оставит ли он меня в учениках.

Тайрон кивнул на кожаное кресло, и я уселся напротив него у большого стола. Во рту у меня пересохло. Я сделал все, что мог, – но достаточно ли этого?

– Ты попросил тебя принять. Итак, чем могу помочь? – с улыбкой поинтересовался Тайрон.

– Во-первых, я хочу спросить, выдержал ли я испытательный срок. А во-вторых, хочу дать ответ на вопрос, который задал в первый день тренировок. Помните, я спросил, почему на Арене 13 люди не сражаются против людей, зачем нам нужны лаки? Вы велели найти свой ответ…

– Ну так давай, Лейф, выкладывай, к чему ты пришел.

– Четкого ответа у меня нет. Я придумал несколько причин, но в основном это просто предположения.

– Что ж, предполагай. Излагай свои мысли.

Я заранее старательно обдумал то, что скажу Тайрону, и после глубокого вдоха начал:

– Я думаю, мы сражаемся так в основном потому, что это традиция и способ заработать деньги. Если люди делают что-то достаточно долго и это срабатывает, они просто продолжают так поступать. Бой на Арене 13 – целая индустрия, дающая работу механикам, бойцам и тем, кто их обслуживает. Игорные дома тоже создают рабочие места и помогают разбогатеть. Но я думаю, что бой Тригладиус – три меча – берет начало в куда более отдаленном прошлом, в том, что случилось еще до поражения человека и возведения Барьера.