Теперь Квин шагала еще быстрее.

– Это надо прекратить! – сердито сказал я.

Она не отозвалась.

– Куда мы теперь? – спросил я.

– Туда, где дерутся на палках, – ответила Квин. – О, не беспокойся. Отец запретил тебе принимать участие в таких боях, а не смотреть на них.

Минут через десять мы спустились в небольшую пещеру, где уже шло состязание. Зрителей собралось немного, человек пятьдесят – и к счастью, потому что в маленькой пещере с низким потолком было жарко и тесно.

Я увидел лишь одного игорного агента с голубым кушаком, со скучающим видом прислонившегося к стене. Правила боя здесь как будто не отличались от правил у меня дома, в Майпосине. Границы арены никак не обозначались, и бойцы кидались то туда, то сюда, напирая на толпу, которая то расступалась, то снова смыкалась вокруг них. Но здесь дрались один на один, что в Майпосине случалось редко: там обычно один боец сражался против трех.

Стоя рядом с Квин в задних рядах толпы, я рассматривал бойцов и вскоре понял, что победитель известен заранее. Может, поэтому у букмекера был такой скучающий вид. Один боец явно играл с противником, пользуясь состязанием как поводом, чтобы продемонстрировать свое искусство. Он был высоким, мускулистым, темноволосым, и я уже явно где-то видел его.

– Кто это? – спросил я.

– Джон, – ответила Квин. – Боец Арены 13, сражается в позиции «мин» за команду Воуда. Это третий его сезон, и он отлично справляется, хотя никогда не сравнится с Керном. Но в чем он по-настоящему хорош – так это в палочном бою. Он лучший палочный боец города.

Последняя фраза Квин невольно что-то всколыхнула в моей душе – ее слова прозвучали как вызов. Неужели Джон и вправду так хорош? А может, я еще лучше? Но, конечно, я не мог даже мечтать о том, чтобы с ним сразиться.

– Ему разрешается драться и на арене, и здесь?

– Конечно. Только мой отец запрещает палочные бои, а Воуд не возражает. Множество младших бойцов спускаются сюда, чтобы подраться. Палочный бой – это здорово, и дирекция Колеса не вмешивается. Это лучше, чем поножовщина. Перед тем как ее запретили, дрались на ножах, и здесь погибло много молодых парней.

Состязание внезапно завершилось тем, что Джон пробился сквозь защиту соперника и ударил его по левому виску. Удар был легким, даже не выступила кровь – в Майпосине так сдержанно никогда не били.

Джон поклонился противнику, и все закончилось. Зрители ринулись к победителю и стали хлопать его по спине: он явно был очень популярен. Но, пока его поздравляли, Джон все время обшаривал глазами толпу, словно кого-то высматривая, и вдруг с улыбкой двинулся прямиком к нам.

Я удивился, подумав, что он улыбается мне, но вскоре понял, что он смотрит на Квин… А потом я его узнал. Я уже видел его дважды – второй раз тогда, когда на него показал Дейнон в кафе на плазе. Это был бойфренд Квин.

Они обнялись, а, когда Джон слегка отодвинулся, его правая рука осталась лежать на плечах Квин, и я заметил, что она прислонилась к нему. Они не сводили друг с друга глаз, как будто вокруг никого больше не было, и я почувствовал внезапный укол ревности.

«Почему же она держала меня за руку? – спросил я себя. – Она что, играла со мной? Квин просто любительница подразнить? А может, это ее способ проявить дружбу – в конце концов, она поцеловала меня в щеку, а не в губы…»

– Джон, это Лейф, – сказала Квин. – Он новенький в команде моего отца.

Как самый последний член команды Тайрона я и вправду официально считался «новеньким», но мне не нравилось это слово.

– Каждый друг Квин – и мой друг, – сказал Джон низким голосом, запомнившимся мне по первому посещению Колеса.