Я уставился в землю и перестал думать о Квин; я не думал вообще ни о чем.

Луну закрыли темные тучи, и мы еще минут десять поднимались в темноте, пока впереди не возникли массивные стены и изогнутые шпили цитадели Хоба, черневшие на фоне ночного неба.

Луна опять ненадолго появилась и осветила стены, сложенные из гигантских блоков неизвестного мне камня – он искрился, искажая лунный свет, словно проходивший сквозь призму и приобретавший слабый бронзовый оттенок.

Несколько мгновений спустя мы вновь нырнули в темноту, но я успел оглядеться по сторонам и заметить, что большинство кисточек рассеялись по склону, а нас остались сторожить около пары десятков.

Мы приблизились к цитадели, и я наконец разглядел массивные бронзовые ворота, а потом услышал то, от чего волоски у меня на загривке встали дыбом: фырканье и металлическое позвякивание. Между нами и воротами возникли три темных массивных силуэта. Сперва я подумал, что это посланцы Хоба, но тут полумесяц выглянул из-за облаков, и я увидел трех всадников, словно облитых сияющим серебром. Всадники были в кольчугах, у седла каждого висели два огромных меча. Я впервые в жизни видел таких коней, совершенно не похожих на громоздких приземистых тяжеловозов, таскавших баржи и повозки: передо мной гарцевали прекрасные гладкие чистокровки, с выгнутыми шеями, с ногами, словно созданными для стремительного бега.

К моему удивлению, всадники походили на гентхаев: смуглая кожа, орлиные носы, высокие скулы и длинные волосы, у одного – густые усы, скрывающие рот. Но таких гентхаев я никогда раньше не встречал. Передо мной были не лесники и не печальные грязные люди, торговавшие, а порой и просившие милостыню на окраинах Майпосина – нет, это были воины. И я заметил еще кое-что: нарисованные на их лицах длинные тонкие линии, сплетавшиеся в узор из дуг и завитков.

Человек в центре вытащил меч и послал коня вперед, и наши охранники тоже вскинули оружие. Некоторые кисточки держали короткие мечи, другие – копья, огромные изогнутые ятаганы или длинные шесты с прикрученными к ним проволокой ужасными с виду клинками. Но едва гентхаи ринулись к нам, кисточки рассыпались. Меня сбили с ног, я упал на колени и вскинул глаза, когда копыта простучали мимо.

Последовала короткая неравная борьба: шесть мечей сверкали и рубили до тех пор, пока воздух не зазвенел от криков. Кисточки с воем и воплями бросились в темноту – некоторые побежали вниз по холму, другие сумели заползти в узкие тоннели слева и справа от больших бронзовых ворот.

Спустя несколько секунд кисточек и след простыл, лишь окровавленные тела остались валяться на склоне.

Я встал и подошел к Квин и Джону.

Гентхаи уже возвращались вверх по холму, и усатый показывал мечом на бронзовые ворота цитадели.

Они проехали совсем близко, но даже не посмотрели в нашу сторону, и их вожак, направив коня к громадным воротам, забарабанил в них рукоятью меча. Он снова и снова яростно стучал, а потом начал кричать в ночь, и слова его гремели и отдавались эхом от высоких стен:

– Выходи и сразись с гентхаями! Выходи и встань лицом к лицу с людьми!

Но ответа не было. Каменные стены возвышались над нами, поблескивая бронзовыми искрами в бледном свете луны, но никто не вышел из ворот, никто не ответил на вызов.

Вожак снова забарабанил в дверь.

– Мы здесь, Хоб! Выходи и встреться с нами лицом к лицу! Выходи и сразись с нами, если посмеешь!

И вновь никакого ответа.

– Хоб нас боится! – воскликнул один из гентхаев. – Надо выломать ворота.

Но усатый вожак не согласился.

– Не этой ночью, брат, – властно сказал он. – Будь терпелив, наше время скоро придет.

С этими словами он повернул коня, повел свой маленький отряд вниз по холму и остановился прямо передо мной.