– Гай – хороший человек. Пусть боги хранят его. – Но от его слов Аврелия не почувствовала облегчения. Ганнон слегка повернул голову и приблизил к ней лицо. Она не стала отодвигаться. – Ты знаешь, почему я вернулся?

– Нет. Почему? – Ее дыхание стало частым и прерывистым.

– Потому что ты меня просила. Помнишь?

– Конечно. В ту ночь я заснула в слезах.

Ганнон больше не мог сдерживаться. Он прижался губами к ее губам и почувствовал, как они тают под его прикосновениями. Его язык метнулся вперед и встретился с языком Аврелии. Поцелуй получился очень долгим, их руки начали блуждать по телам друг друга. Девушка прижалась к нему; он ощущал давление ее груди, его пах прижался к ее бедрам. Ганнон положил ладони ей на ягодицы и притянул Аврелию к себе, заставив ее застонать от желания. Лишь с огромным трудом ему удалось не сорвать с нее одежду и не овладеть ею здесь и сейчас. Но он не хотел, чтобы все произошло именно так. К тому же было слишком опасно тут задерживаться.

– Пойдем со мной, – предложил он. – Мы еще до восхода доберемся до моего лагеря.

– Ты шутишь! – Она заглянула ему в глаза. – Нет, ты и в самом деле хочешь, чтобы я с тобой ушла?

– Я бы никогда этого не сказал, если бы думал иначе. – Но как только слова слетели с его губ, он понял, что это полнейшее безумие.

Да, женщины следовали за армией Ганнибала, но все они были шлюхами. Аврелия не смогла бы выжить в таких условиях. Солдатам, а в особенности офицерам, не разрешалось путешествовать вместе с женщинами. Ганнибал стал для всех примером, когда оставил свою жену дома.

– Я не могу уйти с тобой, – прошептала она, и Ганнон ощутил вину и благодарность одновременно.

– Почему?

– Во время войны женщинам нет места в армии. В особенности в армии врага.

– Никто тебя и пальцем не тронет. Я их убью!

– Ты знаешь, что из этого ничего не выйдет, Ганнон. – Она улыбнулась, когда он попытался возражать. – Но даже если бы такое было возможно, я бы не могла с тобой уйти.

Он отпрянул, чувствуя обиду.

– Почему?

Она молча прижала его пальцы к своей левой руке, и на среднем пальце он нащупал кольцо. Ганнон вздрогнул, прикоснувшись к теплому металлу.

– Ты помолвлена с другим? Уже?

– Да, моя мать все организовала. Его зовут Луций Фабий Мелито. Он достойный человек.

– Ты его любишь? – спросил Ганнон.

– Нет. – Она погладила его по щеке. – На самом деле мне нужен только ты.

– Но тогда почему ты не можешь пойти со мной?

Ганнон понимал, что они смогут быть счастливы вместе, и не представлял, как Аврелия будет жить с человеком, которого не любит.

Она была рада, что темнота скрывает ее покрасневшие щеки.

– Если я не выйду замуж за Мелито, мой отец будет разорен, – тихо объяснила она. – Теперь ты понимаешь, что у меня нет выбора. Как только я войду в могущественную семью, ростовщик отступится. Это даст время моему отцу и, возможно, Квинту получить повышение. И тогда мы сумеем выплатить долги.

Ганнон подумал, что это сомнительный способ получения денег. А если одного из них – или обоих – убьют? Но задал он другой вопрос:

– А речь идет об одном ростовщике?

– Да, ему принадлежит большая часть долгов отца. Его зовут Фанес.

– Жалкая крыса… Жаль, что его здесь нет. Я бы заставил его списать ваши долги.