– Ну, а теперь близится самая главная часть церемонии.

– Встань. – Атия оказалась рядом с дочерью.

Аврелия повиновалась. Мать объясняла ей, что должно произойти, но сердце снова отчаянно забилось у нее в груди. Никогда прежде объятия матери не казались ей такими нежными и нужными, когда Луций встал и громко сказал:

– Я здесь, чтобы предъявить права на свою жену.

Тут же раздались громкие одобрительные крики, свист и сексуальные намеки со стороны гостей.

– Ты ее не получишь, – заявила Атия.

Аврелии отчаянно захотелось, чтобы так и было, но она прекрасно понимала, что происходящее – лишь часть ритуала.

Луций взял Аврелию за руку.

– Она моя жена, и я ее требую.

Вопли и пожелания веселой ночи стали еще громче. Луций потянул Аврелию к себе. Ей вдруг стало страшно, и она обхватила мать свободной рукой, как ребенок, который не хочет идти к наставнику. Луций заметно удивился, и на его лице появилось раздражение. Он потянул сильнее.

– Отпусти меня! – прошипела Атия ей на ухо. – Ты позоришь себя и нашу семью.

Аврелия прекратила сопротивление и позволила Луцию себя увести. Они прошли через атриум к входной двери, где их ждали рабы с зажженными факелами. Там также находились два маленьких мальчика. Первый подбежал к ней и взял за руку. По традиции он был сыном двух все еще живущих родителей, сестры Луция и ее мужа. Второй ребенок держал факел и ветку боярышника; он поведет их к дому Луция, им предстояло пройти милю. Луций и Аврелия подождали, когда гости выйдут на ночной воздух и окружат их. Двое музыкантов с флейтами заиграли возбуждающие мелодии. Аврелия старалась не обращать внимания на непристойные шутки и песни, но это было невозможно. Процессия двинулась вперед, а они продолжали кричать и петь. Если бы она выпила вина, то могла бы не обращать на это внимания, но традиция запрещала невесте много пить в день свадьбы.

– Ты прекрасна, – сказал Луций.

Голос мужа заставил ее вздрогнуть, ведь он сделал ей комплимент. Обычно он так не поступал, особенно при других.

– Б-благодарю.

Громкие крики и песни позволили Аврелии молчать до самого конца короткого путешествия.

В доме Луция Аврелия намазала дверные косяки маслом и животным жиром и привязала к створкам шерстяные нити. Луций, под громкие аплодисменты, перенес ее через порог, и они пошли к атриуму. Гости следовали за ними с громкими пьяными криками. Там Луций сделал ей официальные подарки – кувшин с водой и горящую лампу, – тем самым приглашая к себе в дом. Используя факел, который нес мальчик, ведущий процессию, они вместе зажгли лежавший в камине хворост, символизирующий их будущую жизнь вместе, и без дальнейших задержек проследовали в супружескую спальню; для этого им пришлось пересечь внутренний двор, специально украшенный по такому случаю.

Огромная кровать занимала большую часть комнаты, ярко освещенную многочисленными бронзовыми лампами. В углу стояла уродливая статуя бога плодородия Приапа с массивным фаллосом. Снова зазвучали непристойные шутки. Губы Луция дернулись, но Аврелия посмотрела на бога с ужасом, благодарная за то, что уже довольно давно невестам не приходится садиться на каменный член. Аврелия позволила матери снять огненно-красную подвенечную фату и туфли, густо покраснела, когда мать дала ей церемониальные советы, и с облегчением посмотрела вслед Атии и уходящим гостям. Луций закрыл за ними дверь.

Как только они остались вдвоем, гнев Аврелии вспыхнул с новой силой. Она не знала, куда смотреть, – на постель, непристойную статую бога или на Луция. Девушка переступала босыми ногами, уставившись в пол, не в силах пошевелиться. Когда Луций коснулся ее руки, она вздрогнула и невольно подняла на него глаза.