|
Она не шевелилась. Наступила последняя часть ее испытания. Его следовало перенести ради семьи. Пока Луций неловко трогал ее тело, она думала о Ганноне, и это ей немного помогло. Однако его первое проникновение ее потрясло. Ей было больно, потому что она была сухой, но Аврелия не произнесла ни слова. Вместо этого она прикусила губу. Луций двигался взад и вперед, входя в нее все глубже и глубже, и тихонько постанывал от удовольствия. Боль Аврелии немного усилилась, но она оказалась вполне терпимой. Однако сам факт того, что Луций находится внутри ее тела, было принять намного труднее. «Будь храброй, – подумала она. – Квинт рискует своей жизнью в сражениях, ему приходится вонзать копье в тело врага. А мне нужно вытерпеть не так уж много…»
Луций протянул руку, сжал ее грудь, сделал еще несколько резких движений и сдавленно застонал. Его тело содрогнулось, расслабилось, и он слегка отодвинулся от Аврелии. Она почувствовала, как он становится менее твердым, а потом выходит из нее. Бедра Аврелии сразу же стали влажными – ее кровь смешалась с его семенем. Она глубоко вздохнула, испытав облегчение. Ей стало легче из-за того, что все закончилось? Аврелия не знала. Луций молча отодвинулся от нее, а она, как маленький ребенок, поджала колени к животу. Сейчас Аврелия больше всего на свете хотела оказаться в горячей ванне, но знала, что в эту ночь ей туда не попасть. Тягостное молчание наполнило спальню. «Однако теперь боги удовлетворены», – подумала Аврелия. Их брак вступил в силу. Казалось, для Луция этого оказалось достаточно. Он сонно пробормотал: – Спокойной ночи, жена моя. И очень скоро захрапел. Однако сон не шел к Аврелии. Она лежала с широко раскрытыми глазами и смотрела в темноту. Пусть его семя останется во мне, молилась она. Хотя ей не хотелось иметь ребенка, беременность защитит ее от подобных мучений – во всяком случае, до рождения ребенка. Если нет, ей придется уступать Луцию всякий раз, когда он того пожелает. Аврелия никогда не чувствовала себя такой беспомощной. Она всхлипнула. Сначала ей удавалось себя сдерживать, но потом молодая женщина не выдержала и разрыдалась. Она не могла этого перенести. Слезы, которых Аврелия избегала весь день, наконец потекли по щекам, хлынули потоком, и вскоре ее подушка, как и часть простыни, промокла. Сначала она старалась плакать безмолвно, но потом ей стало все равно, услышит ее Луций или нет. Может быть, когда он поймет, какую боль причинил ей, он пожалеет, что трогал ее. И тогда оставит ее в покое. Аврелия даже придвинулась поближе к мужу, чтобы выяснить, не разбудил ли Луция ее плач. А он лишь перевернулся на другой бок, устраиваясь поудобнее. Теперь отчаяние Аврелии уже не знало границ. Ганнон, думала она. Ганнон… Прошло много часов, прежде чем к ней пришел сон.
Глава 11
Апулия, месяц спустя
– Перестань так смотреть на меня, – раздраженно приказал Ганнон. – Как, командир? – Мутт сделал вид, что он всем доволен. Ганнон ждал неизбежного. Через мгновение, подобно тому, как возвращается на место живот толстяка, который сумел его втянуть, лицо Мутта снова приняло мрачное выражение. – Вот так, – сказал Ганнон. – Тебе не нравится то, что я делаю, но ты не собираешься меня останавливать. – Я не могу помешать тебе, командир, – скорбно сказал Мутт. – Ты старший офицер. – Но ты никому не расскажешь, когда мы вернемся? – Конечно, нет, командир. И наши парни ничего не станут рассказывать, даю слово. – Мутт поджал губы, но потом слегка расслабился. – Ты будешь молчать, но не одобряешь мои действия, – недоуменно сказал Ганнон. |
