– Он должен деньги нескольким ростовщикам? – перебила ее дочь.

Краска стыда залила лицо Атии.

– Это тебя не касается.

– Мы потеряем наше поместье. Наш дом. Так будет, если ты не сможешь вернуть долги Фанесу и другим, верно?

– Пусть боги даруют мне терпение… Что ты себе позволяешь? Если бы не люди вокруг, тебя ждала бы хорошая порка!

Несколько мгновений они обменивались гневными взглядами.

– Да, у нас трудности с деньгами. Но мы с твоим отцом их обязательно решим.

Что-то в ее голосе позволило Аврелии понять, что на уме у матери.

– Так вот в чем дело, – пробормотала она, охваченная ужасом и гневом. – Вот почему ты так стараешься найти мне мужа… Если я выйду за человека из богатой, могущественной семьи, ростовщики оставят вас в покое. И Мелито – твой очередной кандидат…

Атия отвела глаза, что было совсем для нее не характерно.

Гнев придал Аврелии мужества.

– Так кто же я для тебя? Имущество, которое ты продашь тому, кто даст лучшую цену?

Мать ударила ее по лицу.

– Как ты смеешь так со мной разговаривать?

– Я тебя ненавижу! – Девушка повернулась и побежала прочь.

Мать продолжала что-то кричать ей вслед, но Аврелия уже ее не слушала.

Глава 6

Окрестности Арретиума, север Центральной Италии

Естественно, Калатину не понравился план Квинта, и впервые за все время они по-настоящему поссорились, но Квинт не отступал. Чтобы помириться, он предложил другу последовать за ним, но тот лишь рассмеялся.

– Если ты думаешь, что я откажусь быть кавалеристом, чтобы стать велитом, то ты сошел с ума. – Калатин немного подумал. – Ты точно спятил, если решил так поступить. Дезертирство – серьезное преступление. Ты дал клятву, когда стал кавалеристом, и ты от нее до сих пор не освобожден.

– Но я буду продолжать нести службу, – возразил Квинт.

– Твой отец не будет об этом знать. Никто не будет знать, кроме меня, а я ничего не смогу рассказать. Тебя назовут предателем, или еще того хуже. Столько риска! Если же ты сейчас отправишься домой, то сможешь вернуться в кавалерию менее чем через год.

– А если Ганнибал будет разбит в ближайшие несколько месяцев? В Капуе меня будут знать как мужчину-ребенка, отосланного домой отцом и проспавшего все сражения. Ты бы мог с этим жить?

Калатин увидел решимость в глазах друга и воздел руки к небесам.

– Ты принимаешь решение самостоятельно. Я отказываюсь иметь с ним что-то общее.

– Хорошо, – кивнул юноша, уверенность в собственной правоте которого только усилилась.

Тяга к сражениям плечом к плечу с солдатами, которые не отступают перед карфагенянами, в особенности по сравнению с управлением домашней фермой – а ведь именно этим его заставит заниматься мать, – была слишком велика. Квинт и в самом деле боялся, что станет в глазах римлян человеком, бежавшим от исполнения долга. Он не раз слышал о чувстве вины, посещавшем солдат, которые пропустили решающее сражение из-за ранения.

Потом друзья напились, и на следующее утро, когда они расставались, между ними не осталось никаких обид. Калатин поклялся, что ничего никому не расскажет. Через два дня после того, как они покинули лагерь Фламина – Квинт ехал рядом с другом, чтобы провести оставшееся время вместе, – он остановился справить нужду и небрежно сказал остальным, чтобы они его не ждали. Калатин прошептал благословение и уехал, махнув на прощание рукой и сказав, что не хочет ощущать запахов, которые останутся после трудов Квинта.