Ну конечно.

– Трекер, – выпалила я. – Разумно ли доверять тому, кто так легко предал последнего лидера?

Иштван рассмеялся.

– Ты думаешь, я не знал о Микеле? Кем он был? – Он с жалостью склонил голову, глядя на меня. – О, Брексли, ты такая наивная. Я знал, что твой отец сотрудничал с фейри и их сторонниками, чтобы свергнуть меня. Даже Андрис об этом не подозревал.

– Что? – Я вздрогнула.

– Я приказал Каларадже проследить за твоим отцом. Он нашел секретную хижину в Гёдёллё. Откуда, по-твоему, мы узнали о твоем местоположении, чтобы напасть на тебя в ту ночь?

Понимание обрушилось на меня, обжигая подобно кислоте.

– Твой отец отказался от всего ради тебя. Повернулся спиной к морали, к своему народу… ко мне.

Именно это Иштван ненавидел больше всего. Отец не желал больше следовать за ним, не считал Иштвана достойным лидером.

Иштван усмехнулся.

– Поэтому я убил его.

Мир остановился. Я ничего не видела, ничего не слышала вокруг себя.

– Что? – прошептала я, мое дыхание замедлилось.

– Это я перерезал ему глотку на поле боя той ночью. Последнее, что он видел, прежде чем захлебнуться собственной кровью, – мое лицо. Так просто. Все решили, что его убили фейри, и его люди начали мстить фейри с особой кровожадностью. Сработало просто идеально.

Он убил моего отца. Он разрушил весь мой мир.

Все, во что я верила, сгорело, обжигая меня безудержным горем и яростью. Каждый день, что я жила с Иштваном, он смотрел на меня и знал. Каждая слеза, которую я проливала по отцу, разбитое сердце и горе… все было из-за него.

Размер предательства не имел дна, бесконечная яма ярости и ненависти, бурлящих, как черная лава, испепеляющая все на своем пути.

– Ковач… – Уорик говорил тихо, не выказывая никаких эмоций, только предупреждая.

Все вокруг казалось мне далеким, как будто я находилась в снежном шаре, защищенная от всего мира. Нектар проникал сквозь меня, оплетая меня и не оставляя выбора. Его песнь, звучащая в моих жилах, манила меня, как зов сирены, и увлекала за собой. Чтобы уничтожить его. Сровнять с землей все.

Вся боль, которую я прятала и игнорировала, взревела внутри с удвоенной силой. Страдание, агония, горе и боль… Иштван был причиной всего этого. Даже сейчас. Сквозь ресницы я окинула взглядом местность вокруг смотровой башни Элизабет. Армия Микеля схлестнулась с вооруженными силами людей, когда из туннеля хлынули заключенные и охранники.

Саймон глубоко вздохнул, когда Иштван вогнал лезвие в его горло еще глубже. Я перевела взгляд на Маркоса, на его дикие глаза. Отчаяние делает людей непредсказуемыми. Опасными.

Но я была самым опасным из всех.

Я даже не дала ни одному из них времени среагировать, когда дернулась вперед и схватила нектар. Сила мгновенно запульсировала в моей руке. Энергия вырывалась из моего нутра, словно нектар позвал ее, и ярость захватила меня. Мой крик пронзил воздух.

Ветер завывал между деревьями, ломая ветки и кружась в небе точно ураган. Раскаты грома, молнии сверкали в ясном вечернем небе.

– Ковач! – услышала я крик Уорика, словно он пытался вернуть меня. Ухватиться за то, что осталось от моего здравого рассудка.

Но у меня ничего не осталось.

Я чувствовала лишь гнев.

«Я так сильно люблю тебя, Брекс, – слова моего отца пронеслись в голове. – Нет ничего, что я бы не сделал для тебя. Ты – моя душа».

Фотография моего отца с напряженным выражением лица, стоявшая на столе Иштвана, вдруг обрела смысл. Неужели Иштван хранил ее как жесткую насмешку надо мной? Извращенное напоминание о моем отце? Сколько раз он отпускал ехидные замечания о верности моего отца…

«Знай, что вдруг что-нибудь случится, я всегда буду присматривать за тобой.