Кашляя и отплевываясь, мы медленно подняли головы и увидели перед собой разрушения. Боˆльшая часть потолка обрушилась.

Человек пройти сможет, но машинам теперь было не проехать. А если они находились в туннеле, то были, вероятно, придавлены тяжелыми обломками или, по крайней мере, заблокированы.

– Саймон, – прошептал Уорик, подумав о том же самом.

Мы поднялись на ноги. Паника придавала нам сил и не давала чувствовать боль, хотя наши тела покрывали синяки и раны. Перебираясь через валуны, кучи грязи и цемента, мы всматривались в туннель, больше походивший на полосу препятствий. Гонку, которую нам надо выиграть.

Издалека в туннель проникал естественный свет, становясь все ярче по мере того, как мы приближались, и позволяя мне различить какие-то фигуры.

– Уорик… – Я сглотнула, указывая рукой на что-то впереди нас. Сквозь обломки пробивался свет фар. Бронированные машины выдержали град камней с потолка, но оказались погребены под обвалом, который заманил их в ловушку.

С заряженными пистолетами мы подкрались к ним, и я заметила несколько открытых дверей. Пульс бешено бился, пока мы с Уориком проверяли грузовик за грузовиком, – все оказались пустые. Я чувствовала разочарование, боялась, что они успели сбежать и теперь нам их не поймать.

– Черт! – Уорик ударил кулаком по последней машине, злясь на свою неспособность защитить Саймона.

Снаружи раздались выстрелы, и мы переглянулись друг с другом. Надежда наполнила воздух между нами, как воздушный шар. Мы устремились к выходу, преодолевая последний участок завала, преграждающий нам путь.

Солнце опускалось за вершину горы, окрашивая небо в глубокие синие и пурпурные тона. Верхушки деревьев вокруг смотровой башни Элизабет переливались оранжевыми, красными и коричневыми оттенками. На долю секунды я позволила себе насладиться свежим, бодрящим воздухом, пронзающим мои легкие восхитительной болью. Большинство людей не ценили простых вещей, даров истинной свободы. Ощущением холодного воздуха, обжигающего кожу и наполняющего тебя бодростью. Видом природы, бурлящей жизнью, насыщенными красками заката, щебетом птиц в небе.

А сейчас еще и звуками выстрелов.

Вынырнув из укрытия, мы поползли навстречу суете и спрятались за старым каменным памятником.

– Черт возьми! – Я вытаращила глаза. Единственную дорогу, которая вела в это место и обратно, перегородили машины и грузовики, не давая возможности выбраться. А позади машин я увидела знакомые лица.

Слезы облегчения навернулись мне на глаза.

Элиза, Зандер и Микель.

Уорик на мгновение опустил голову, а нерв на его щеке дернулся. Больше он никак не показывал своих эмоций, но я чувствовала их повсюду. Облегчение. Счастье. Гордость.

Его сестра была жива. И она привела помощь, сделала то, чего не смогли мы. Нашла моего дядю и помогла нам.

Облегчение оказалось недолгим.

Неподалеку от нас земля была выровнена и подготовлена под новые сооружения, упиравшиеся в лес. Между несколькими строениями была частично возведена крепостная толстая стена, которая обеспечивала небольшое прикрытие, по крайней мере, для сотни солдат вооруженных сил людей, отстреливающихся от Povstat. Иштван явно планировал превратить это место в крепость, чтобы мы никогда не смогли сбежать. Я и не подозревала, что над нашими головами все это время располагался целый батальон.

– Вперед! – Голос Иштвана привлек мое внимание к нему, и я обнаружила его за участком новой стены. Он махнул Трекеру рукой, подталкивая Елену и Иваненко следовать за ним. Его верный пес, пригнувшись, уводил за башню будущую королеву и ее папочку, оставив Иштвана и Саймона с четырьмя другими охранниками. Все остальные сражались, чтобы держать оборону против Povstat.