Мысль о том, что Иштван выкачает его сущность, заберет все, чем Уорик является, – ту частицу меня внутри него, ту связь, которую мы разделяли друг с другом. Это худшее, что могло случиться. Я бы предпочла, чтобы с меня содрали заживо кожу, чем ощущать, как Уорика разрывают на куски, как связь между нами рвется навсегда.

– Я заберу все – у вас обоих, – сказал он насмешливо и жестоко.

Его слова ударили меня в грудь, и мне стало тяжело дышать. Он лишит Уорика его сущности и крови. Гнев обжег мои вены, скрепляя и собирая мои разбитые осколки.

– Не. Смей. Трогать. Его.

На щеках Иштвана заалел румянец, когда он подошел ко мне, остановившись всего в дюйме.

– У тебя хватает наглости указывать мне, что делать? – Его скулы напряглись. – Я возьму то, что хочу и когда захочу. – Он отступил, повернувшись к Уорику.

«Хочешь поспорить?» – услышала я голос внутри себя. Силу, живущую между жизнью и смертью – силу, от которой трещали мои кости. Наручники на запястьях жалобно заскрипели, когда я потянула их. Ветер пронесся по подземному помещению и растрепал мне волосы. Я перевала взгляд на Иштвана. Связь с Уориком ощущалась как раскаленный провод, протянутый между нами, но вместо того, чтобы усиливать мою магию, она лишь слегка подрагивала.

Иштван снова повернулся ко мне. В его глазах плясало самодовольство.

Боль пронзила руку, и я повернула голову к плечу.

Доктор Карл стоял там с шприцом и вводил какую-то жидкость.

Волна сонливости почти мгновенно накатила на меня, и я начала заваливаться вперед, потащив за собой охранников, которые пытались удержать меня на ногах. Огонь внутри меня потух, будто на меня вылили ведро с водой.

Я старалась держать веки открытыми, но мышцы ослабли, а перед глазами все помутнело.

– Я всегда на десять шагов впереди, Брексли. – Иштван одернул манжеты. – Всегда.

* * *

Что бы ни вколол мне доктор Карл, я не могла уснуть, но находилась в состоянии овоща, едва цепляясь за реальность. Я ничего не понимала. Мысли надолго не удерживались в голове, словно пыль улетучиваясь в никуда. В забытье.

Смутное воспоминание о том, как меня вывели из главной комнаты и привели в небольшую лабораторию, заполненную медицинским оборудованием, все еще оставалось где-то на подкорке сознания. Я помнила, как меня привязывали ремнями, запястья и лодыжки пристегивали наручниками к каталке, а потом кололи иголками.

Я не знала, сколько пробыла здесь, – несколько минут или, может быть, дней. Я была в трансе, наблюдая за красной жидкостью, которая вытекала из моей руки через трубку и наполняла пакет кровью. Доктор Карл уже несколько раз менял пакет. В голове промелькнула мимолетная мысль, что забирать сколько крови за раз – ненормально. Никто бы не выжил при такой кровопотери. Мне стало грустно. Я хотела сохранить свою кровь. Она была моей.

– Как дела? – Знакомый голос вывел меня из небытия. Иштван вошел в комнату, обращаясь к доктору.

Доктор Карл оторвал голову от микроскопа, в который смотрел, и нахмурил седые брови.

– Это поразительно. Совершенно невозможно. – Он покачал головой. – Но я проверил их обоих несколько раз, чтобы убедиться.

– В чем?

– Чем больше я беру, тем активнее ее организм защищается, восполняя потери быстрее, чем я способен его истощить. Антитела зашкаливают, но каждый раз, когда они повышаются, она становится только сильнее. – Он протянул ко мне руку. – Мне уже четыре раза приходилось незаметно вводить ей успокоительное. Ее тело исцеляет само себя, выжигая лекарство.

Иштван высморкался.

– Нам пришлось усыпить его более дюжины раз.

Его.