– Нет! – заревела я, когда ярость и ужас пронзили меня насквозь. Я больше не чувствовала боли. Издав истошный крик, я нажала на спусковые крючки обоих пистолетов, уничтожая все, что попадало в поле моего зрения.

Моя магия, может, и исчезла, но ярость была не менее мощной силой.

Другая девочка подхватила с пола связку и продолжила подбирать нужный ключ, понимая, что выживание сейчас было в приоритете… а все остальное может подождать.

Расставлять приоритеты – единственный способ выжить в этом мире, выстоять и продолжать жить дальше.

Позади раздались выстрелы, когда вторая группа солдат догнала нас.

Время поджимало. Я буквально слышала тиканье часов. Предвкушала, как пуля попадет мне в спину.

Щелк.

Последние ворота открылись. Скрежет петель звучал песней, ознаменовавшей свободу.

– Вперед! – крикнул Уорик детям, прыгая перед ними и прикрывая их, чтобы они могли выскользнуть через врата. – Бегите и не оглядывайтесь.

Дети послушно выполнили его приказ, выскочили из туннеля и бросились к рельсам, уходящим в разных направлениях. Тени и туман клубились вокруг поездов, погружая все в темноту и позволяя детям раствориться в ночи.

– Вперед! Давайте! – Я махнула остальным.

Старшая девочка подхватила белокурую малышку, раненную в руку, и, не оглядываясь ни на секунду, помчалась прочь. Двое последних живых ребенка ускользнули из поля зрения вооруженных сил людей.

Я даже не успела вздохнуть с облегчением, когда услышала вдалеке визг автомобильных шин.

Чутье подсказывало мне, кто это был. Я знала, кто идет за мной.

Иштван.

– Уорик. – Я спряталась за небольшим ограждением, пока охранники неуклонно приближались.

– Да, мы должны идти, – сухо ответил он.

Обойма его пистолета был пуста. У меня осталось всего несколько патронов, которые я тут же израсходовала, прикрывая ему спину, пока он перебирался через барьер ко мне.

У нас больше не было оружия. Никакой защиты.

– Помнишь, что ты сказала мне, Ковач? Лучше умереть свободным, чем прожить жизнь в клетке. – Его глаза цвета морской волны пронзили мои. – На счет три… и как я говорил детям, беги и не оглядывайся. Что бы ни произошло. – Что буквально означало: «Если меня подстрелят, не смей останавливаться из-за меня. И продолжай бежать».

Паника охватила меня от осознания того, что может случиться.

– Один…

Я сделала глубокий вдох.

– Два…

Отвела плечи назад, перекатываясь на носки.

– Три!

Мы с Уориком вскочили. Я двигалась так быстро, как только могла, когда мы побежали по железнодорожным путям.

Крики и пули летели нам вслед. Боль опалила правую часть бедра, и мои ноги подкосились.

– Ковач! – Уорик схватил меня за руку и потащил за собой, удаляясь от приближающихся солдат. Миновав ряды вагонов, мы вырвались на рельсы.

Яркий свет фар ударил мне в глаза, когда несколько бронированных грузовиков выехали на железнодорожные пути. Прожекторы на их крышах светили на нас, как на мишень, а из окон торчали пушки.

– Черт! – Когда три машины выехали на рельсы, стреляя в нас, Уорик вихрем развернул нас в другом направлении.

Я с трудом держалась на ногах. Стиснув зубы, я заставила себя бежать дальше.

– Туда! – Я указала на брешь в заборе недалеко от нас.

Перепрыгнув через рельсы, Уорик потянул меня за собой, пока пули отскакивали от земли и ограждений вокруг нас. Одна из них попала в проем прямо перед тем, как мы проскользнули в него.

– Брексли! – я услышала голос Иштвана. – Послушай меня! За каждый день, что ты отсутствуешь, будут расплачиваться твои друзья в Верхазе. Это будет на твоей совести.