Если мне предстоит умереть здесь, то я хотя бы буду знать, что пыталась их спасти.

Я вгоняла трубу в замок, как безумная, крича от усилий, чувствуя, как в венах бушует адреналин.

Звяк!

Замок щелкнул, и я на мгновение замерла в шоке, когда дверь открылась.

«Вот дерьмо».

Не успев вздохнуть, я распахнула ворота и приказала детям шевелиться:

– Вперед! Вперед! Вперед!

Мальчик и девочка постарше взяли командование на себя, подталкивая детей к дверному проему, как стаю гусят.

Не раздумывая, я забрала у лежащих на полу охранников два пистолета и начала расстреливать всех, кто кружил вокруг Уорика. Тела падали к его ногам.

Он повернул голову, встретившись со мной взглядом, из его рта и носа текла кровь. В глазах искрилось пламя насилия и плотского голода, посылая дрожь по моему телу. Вожделение.

К этому чертовому мужчине.

– Идем же! – выкрикнула я, усилием воли заставив себя не сорвать с него одежду прямо сейчас. Я устремилась вперед, чтобы быть первой перед лицом опасности, когда мы поднимемся наверх.

Уорик застрелил еще четырех охранников, а затем бросился за нами, прикрывая тыл. Топот наших ног по узкой кованной лестнице совпадал с моим бешеным пульсом, пока мы пробирались на следующий уровень.

Протиснувшись в дверь, я выглянула наружу. Охраны нигде видно не было, но я слышала, что они бегут за нами, а их крики подсказывали мне, что они совсем близко.

– Быстрее! – Я широко распахнула дверь, жестом показывая детям идти в туннель. Лишь немногие из них успели пройти, прежде чем из-за угла появилась группа офицеров. – Бегите! – приказала им, одновременно с тем открыв огонь по солдатам вооруженных сил людей, но они спрятались от пуль за стеной.

Дети гуськом побежали; старшие держали малышей на руках или спинах, пока вели группу по длинному тускло освещенному туннелю.

Уорик поднялся по лестнице и прокричал мне:

– Иди! Я задержу их.

– Мы сражаемся вместе, Фаркас. – Я выстрелила в нескольких солдат вооруженных сил, что высунули головы, пытаясь прицелиться в нас. – Всегда.

Уорик мгновение смотрел на меня, работая челюстями, будто хотел что-то сказать, но затем закрыл рот и склонил голову в знак согласия.

Мы действовали как одна команда. Как равные. Что бы ни ждало нас впереди, мы войдем и выйдем вместе.

Или не выйдем вовсе. Тоже вместе.

Мы синхронно пятились назад, стреляя во все подряд, пока не зашли в туннель так глубоко, что солдаты отважились выбраться из своего укрытия, направляясь за нами.

– Бежим, – взревел Уорик, разворачиваясь и устремляясь вперед. Пули свистели над нашими головами, отскакивали от стен и пола, пока мы продолжали бежать, петляя и уворачиваясь, чтобы не попасть на линию огня.

– Дерьмо! – прошипел Уорик себе под нос, уставившись куда-то вперед. Прищурившись, я увидела, на что он смотрит. Туннель перекрывали ворота. Контрольно-пропускной пункт. Но, разумеется, это было еще не самое худшее.

Там стояли пятеро офицеров, и каждый из них держал детей под прицелом. Сзади наступали солдаты, а впереди был блокпост.

– Ó, hogy baszd meg egy talicska apró majom![10]

Мы были в полной заднице.

– Помнишь, как мы пересекали мост, когда я вытаскивал тебя от Киллиана? – Уорик искоса посмотрел на меня.

– Ты имеешь в виду тот мост, где мы чуть не получили пулю и не умерли?

– Но не умерли ведь. – Его голос звучал низко и грозно. – Я не вернусь туда, Ковач. Давай, как в тот день. Или вперед, или никуда.

Вздохнув, я кивнула головой.

– Ты же понимаешь, что это самоубийство, да?

Его губы искривила нахальная ухмылка.

– Это единственный способ, который нам, похоже, подходит.