Новый удар копья, вновь клинок амфибии рассек воздух. Кейн отбил меч и резко присел, уходя от копья. Мгновенно распрямившись, он выбросил вперед правую руку, будто стегнув плетью, и выхваченный из сапога кинжал вонзился по рукоять в глаз с щелевидным зрачком. Замычав от боли, риллити выронил копье и судорожным рывком вырвал «иглу» из глазницы, брызнув сукровицей и обнажая рваную рану. Видя, что противник смертельно ранен, Кейн на миг расслабился — и едва не присоединился к болотной твари в аду. Падая в грязь, риллити из последних сил ударил мечом, и кончик лезвия распорол голенище сапога торопливо отскочившего Кейна.

Земноводные умирали столь же медленно, как их доисторические предки; Кейн увидел одного из солдат нанизанным на лезвие риллити, споткнувшегося о собственные внутренности. То была отвратительная, жестокая резня — не менее свирепая и опасная, чем окружающая воинов гниющая земля. Вокруг не было открытой площадки, на которой можно было развернуться, — лишь крошечные прогалины среди переплетений лозы и подлеска, коварно покачивающиеся каменные плиты и затянутые тиной лужицы. Не один наемник окончил свою жизнь в илистом омуте или зыбучем песке. Риллити были сильнее людей и сражались на своей территории. Но движения болотных обитателей были неуклюжими, а перепончатым кривым ногам недоставало проворства, необходимого для успешного поединка на мечах. Тем не менее скользкая грязь и буйные болотные заросли значительно снижали преимущество людей в ловкости, а резкие броски риллити внушали ужас. Пока спасал численный перевес.

Сознавая, что липкая теплая влага в сапоге отнюдь не была солоноватой болотной водицей, Кейн встретил нападение очередного риллити. И снова, в который раз, сероватая сталь лязгнула о бронзу и визг клинков напомнил женский вопль. Давно ушедшие из жизни кузнецы Карсультьяла хорошо закалили сталь: клинок лишь зазубрился, тогда как несколько других стальных лезвий обломились под могучими ударами амфибий. Вынув из-за пояса нож с длинным лезвием, Кейн с трудом оборонялся, хотя его новый противник был вооружен только мечом.

Но вскоре воин обнаружил, что риллити припас неприятные сюрпризы. Когда Кейн бросился к нему, намереваясь всадить в жирное брюхо нож, болотная тварь разинула пасть и выбросила пугающе длинный липкий язык. Лицо Кейна окатило потоком гнилостной слюны. Задыхаясь, Кейн машинально поднял правую руку к глазам, чтобы стереть едкую жидкость. Секундная заминка — и свистнувшее бронзовое лезвие едва не достигло цели. Кейн успел в последний миг отбить оружие гардой. Она выдержала удар, но сила отдачи едва не вырвала клинок из его онемевших пальцев. От удара пострадала и рука риллити, и Кейн решил прикончить тварь ножом. Но земноводное ускользнуло, отделавшись лишь порезом, и сильно ударило Кейна перепончатой лапой.

Когти твари засели в кольчужной рубахе Кейна, и потерявшего равновесие на скользкой тропе воина отшвырнуло в грязь. Висячая лоза опутала его меч, когда он попытался встать на ноги, и бесчувственные пальцы Кейна выпустили рукоять меча. Задыхающийся от удара о покосившуюся плиту, выронивший меч Кейн увидел, как риллити поднял клинок, который вряд ли удастся отбить ножом. Ни единого шанса поднять упавшее оружие. Но рядом валялось… чье-то копье! Перекатившись, Кейн сомкнул пальцы левой руки на древке копья. Болотный обитатель уже навис над ним, разевая клыкастую пасть в победном рычании. Меч устремился вниз. Изогнувшись на земле, Кейн метнул копье прямо в желтоватую пасть — отчаянный неуклюжий бросок из полулежачего положения, почти без замаха, но цель была совсем рядом…

Медленно, как во сне, вонзилось в пасть риллити копье, медленно опускалась золотистая радуга меча; слишком медленно Кейн откатывался в сторону; и еще медленней кольцо с гелиотропом летело прочь с пальца, описывая дугу над болотом.