|
Будь заранее решено их убить, эта предосторожность не имела бы смысла. На первом брифинге после убийства в Санкт Паули Сюзанна предложила, что изувер мог начинать с изнасилований и потихоньку увеличивать остроту ощущений, пока не дошел до убийств. Фабель инстинктивно чувствовал, что их убийца не такой – у него не было периода раскачки и репетиций. Даже если согласиться с теорией Сюзанны, концы с концами не сходятся: изнасилования случились после убийств. Насколько Фабель знал криминальную психологию, у серийных убийц не бывает откатов к более мягкому поведению: они могут восходить только от жестокого поведения к еще более жестокому – или механически повторять одно и то же.
Фабель в задумчивости отложил книгу и рассеянно смотрел на противоположный берег Альстера. Затем вспомнил о времени и метнул взгляд на часы: 7.30! Надо торопиться – досадно, если Сюзанна придет первой и будет вынуждена ждать его. И тут, исключительно благодаря своей маниакальной аккуратности, он совершил серьезное открытие. Поднявшись с кушетки, он двинулся к двери, но справочники остались лежать не на месте. Фабель вернулся, чтобы положить их на полку. В последний момент он машинально приоткрыл одну из богато иллюстрированных книг и наскоро пролистал ее. И вдруг одна из пропорхнувших иллюстраций заставила его обмереть. Полностраничная фотография показывала деревянную статую Одина. Сама фигура была вырезана из темной древесины довольно грубо, но бородатое лицо было проработано поразительно хорошо: искаженные яростью черты, оскаленный рот. Это был лик Всеведущего Одина. За то, что он испил из колодца вечной мудрости, Одину пришлось дорого заплатить – своим глазом. Именно поэтому у всех насильников Микаэлы было одно лицо при разных телах. Оказывается, память тебя все таки не подвела, Микаэла! И ты ничего не придумывала задним числом. Эти гады насиловали тебя в маске. В маске одноглазого Одина.
Суббота, 14 июня, 20.00. Пёзельдорф, Гамбург
То, что Сюзанна вошла в бар, Фабель угадал не оглядываясь – просто по поведению бармена. Тот протирал полотенцем стакан, рассеянно глядя в пространство поверх головы Фабеля. И вдруг его рука остановилась, а взгляд оживился. А когда она шла к стойке бара, мужчины между ним и дверью оборвали беседу на полуслове. И наконец, его обдало чудесным чувственным ароматом духов. Фабель улыбнулся и, не поворачивая головы, сказал: – Добрый вечер, фрау доктор Экхарт. – Добрый вечер, герр первый гаупткомиссар. Фабель наконец повернулся к ней. Даром что Сюзанна была в простом черном платье без рукавов и ее черные как вороново крыло волосы не были уложены в изысканную прическу – у Фабеля все же дух перехватило. Она была совсем другая – не та женщина, что находилась днем с ним в машине. К той он уже более или менее привык, а эта была чудо и загадка. – Я рад, что вы пришли. – И я рада, что пришла, – улыбнулась Сюзанна. Фабель взял два бокала вина, и они сели у окна. На Мильхштрассе царило оживление: много прохожих, почти все столики уличных кафе заняты. – Надеюсь, сегодня вечером мы не будем говорить о работе, – сказал Фабель, – однако в понедельник в десять утра приглашаю на совещание. Придете? – Да, конечно, – сказала Сюзанна. – Это дело вас сильно задело, да? Фабель печально улыбнулся: – Меня все дела сильно задевают… Хотя это, разумеется, особенно сложное и противное расследование. В нем столько не стыкуется… и одновременно столько стыкуется слишком хорошо… Мгновенно забыв о намерении не говорить о работе, Фабель тут же изложил свои догадки в связи с маской Одина. Выслушав его и задумчиво крутя бокал в руке, Сюзанна сказала: – Не знаю, не знаю… Я по прежнему считаю, что наш убийца действует в одиночку. |
