Картинка телевизионного экрана ожила лишь к вечеру. В хоромах появились двое. Известный мне Укротитель людей и зверей. И она — Дочь самого выдающегося государственно-политического деятеля всех времен и народностей. Была похожа на циркового борца и на родного папу. Дама нервничала, швырнула на пол норковое манто, потоптала его, капризничала:

— А я хочу! Хочу и требую!

— Прекрати, малышка, — морщился Укротитель. — Ты, право, невыносима…

— Налей, говорю, — требовала Дочь. — Или я за себя не отвечаю. Укушу!

— Нет. — Циркач был тверд. — Сделаем дело, будем гулять смело!

— Ну, киса, я тебя умоляю…

И цирковой деятель не сумел укротить свою спутницу, сдался; золотым ключиком открыл сейф-бар. Радостно зазвенело хрустальное стекло — в рюмку плеснулась янтарная жидкость.

— Родная, предупреждаю: будь сдержанна. Ты же умеешь держать себя в руках. Только ленишься…

— Буду держаться, как крейсер «Варяг», — пообещала невыдержанная женщина, цапнула рюмку, жадно проглотила янтарное содержимое, крякнула и, подняв с пола манто, шумно им занюхала. — Вооот, теперь можно и жить, икнула. — Только ты не сильно ему потрафляй… Не очень…

— Хорошо. Но я тебя тоже прошу: молчи.

— Как партизан?

— Именно, милая. Молчание — золото!

— Ох, люблю я золото, золото мое! — фальшиво затянула Дочь.

К счастью, дверь открылась и появился тяжеловесный телохранитель, за ним протискивался Сын… со своей развязно-паразитической улыбочкой.

— И чего это, братья и сестры, забаррикадировались? Боитесь гнева народного?..

Укротитель щелкнул пальцами — и телохранитель исчез; остались одни родственные души.

— Ну вооот, — дурашливо проговорил Сын, осматривая апартаменты. Пришел попрощаться… А богато живете, товарищи… На нетрудовые доходы…

— Говно, — не выдержала Дочь. И была права: если тебя пригласили в гости, будь сдержан в своих чувствах.

— Вот-вот, может, больше и не увидимся, — развел руками Сынишка. Покидаю любимую Родину… Жаль, но надо…

— С собой? — поинтересовался Укротитель.

— Все родное всегда со мной! — последовал твердый ответ.

— Что пить? — неосторожно спросил циркач. Это была его роковая ошибка.

— Все! — горячо ответила Дама.

— Потом, — ответил Сын, — сделаем дело…

— …гулять будем смело! — хихикнула Дочь.

Заслуженный деятель циркового искусства поморщился.

— Где камешек?

— Где чек?

— Чек здесь. — Укротитель вытащил из внутреннего кармана бордового пиджака бумажник. — Камень?

— А камешек тут. — Сын похлопал себя по груди. И удивился: — Вы что, братцы, не верите мне?

— Не верим! — буркнула Дочь. И была права.

— Как и я вам! — проговорил Сын. И тоже был прав.

— Ну ты!..

— Ну я!

— Тихххааа! — гаркнул Укротитель.

Все присутствующие тотчас же успокоились, лишь с ненавистью зыркали друг на друга. Укротитель выложил на стол бумажную четвертушку.

— Пожалуйста!.