Все присутствующие тотчас же успокоились, лишь с ненавистью зыркали друг на друга. Укротитель выложил на стол бумажную четвертушку.

— Пожалуйста!.. Чек… на лимон…

— И сто тысяч тугриков наличными, — напомнил Сын. — Это, товарищи, на всякий случай. Хотя я вам верю, как вы мне…

— Наглый парниша, — заныла Дочь. — Ты у меня… у параши гнить будешь!.. — и цапнула врага за руку.

— Отпусти, зараза такая! — вырвался. — На мне в рай въезжаете?! За бесценок багрю вам…

— Умолкни, — обрезал собеседника Укротитель, подошел к сейфу-бару, вырвал оттуда полиэтиленовый пакет. — Будет тебе, козел, «капуста». Здесь сто! — и швырнул пакет.

Сын этот пакет ловко поймал, открыл его, картинно нюхнул.

— Свободой, граждане заключенные, пахнет!

— Феникс! — потребовал Укротитель.

— Всегда рад помочь голодающим, — хмыкнул Сын и, как иллюзионист, извлек из воздуха ювелирную коробочку.

Деятель циркового искусства тотчас же утопил сигнальную кнопку на письменном дубовом столе. Дверь открылась — прошмыгнул маленький ртутный человечек. Если бы я не знал, что Кац Абрам Львович пал смертью храбрых, то решил бы — это он. Собственной еврейской персоной. Наверное, все ювелиры мира похожи друг на друга. Псевдо-Кац через монокль внимательно рассмотрел алмаз. Молча, умиротворенно кивнул плешивой головой и исчез.

— Ну-с, это дело надо отметить, — ринулась на приступ сейфа-бара Дочь, уже взведенная неосторожными словами любимого.

— Да погоди же ты, малыш, — потянулся за ней Укротитель. Это была его окончательная, роковая ошибка. Неужели он забыл, что к хищным зверям нельзя поворачиваться спиной, нельзя им показывать незащищенный свой загривок…

Алмаз сверкал в коробочке. Коробочка лежала на столе. У стола сидел Сын ГПЧ… Неуловимым движением руки… Кио бы умер от зависти и прекратил выступления под куполом… Неуловимым движением молодой подлец поменял камни… Поменял камешки!.. Поменял алмаз на… На что?.. Не знаю!.. Но поменял. Это была подмена года! Десятилетия! А быть может, и века! Это была работа жулика мирового класса… Я даже не сдержался и зааплодировал. К удивлению тети Люси. Признаюсь, я люблю профессионалов. Без них было бы скучно жить на свете, господа.

— Нет-нет, надо это дельце обмыть. Алмазик мой обмоем, — ворковала радостная и счастливая Дочь. — Дай-ка глянуть на мою птичку…

Счастливый Укротитель зверей бережно вытащил из коробочки фальшивую алмазную птаху. Та вовсю сверкала стеклянными гранями и оперением. То есть в результате манипуляций молодого жулика получился странный гибрид: курица с павлиньим хвостом. И этой пустой птицей восхищались.

— Крррасота! — чмокала от удовольствия и алкоголя Дочь.

— Вещь, — подтверждал деятель цирка.

Опечаленный, что продешевил, Сын поднялся из кресла, хмыкнул и пожелал:

— Ну, счастливо вам оставаться в этом дурдоме…

— Вали, чтобы я тебя в этой жизни более не видела, — процедила сквозь зубы Дочь. — Была б моя воля… грыз бы рельс с кайлом…

Сын галантно раскланивался, отступал к двери.

— Надеюсь, что тоже не увижу мадам… Вашу рожжжу, мадам!

— Аааа! — страшно заорала Дочь выдающегося деятеля современности и шваркнула хрустальной пепельницей в уже закрытую дверь. — Сука! Он меня обидел! Ты слышал?..

— Ааа, пустое, — отмахнулся Укротитель.