— Ааа, пустое, — отмахнулся Укротитель. — За сто тысяч баксов можно и потерпеть…

— А миллион? — удивилась Дама света и полусвета. — Чеком?

— Фальшивый чек, малыш, — улыбнулся деятель циркового искусства. — Ты меня плохо знаешь?..

— Ха-ха! — заржала Дочь и, упав в кресло, задрыгала ногами, как толстый карапуз. — Ха-ха, как мы его сделали!.. Класс!.. Я тебя люблю, киса! Безумною любовью…

— Учись, девочка, пока я живой, — самодовольно проговорил Укротитель. — Вот теперь можно и выпить…

— Да-да, — подхватилась Дочь. — Сейчас нажрусь…

— Поехали к цыганам, — предложил циркач, спрятав стекляшку в массивный, напольный, противопожарный сейф. — Чтобы с культурной программой…

— Киса, с тобой хоть на край земли, — пританцовывала Дочь с грациозностью медведя. — Я такая счастливая… Сегодня мой день…

— Наш, — скромно заметил Укротитель. — Не каждый день по два миллиончика на брата…

— Это ж пить можно каждый день! — восхитилась Дама. — До конца жизни. И ещё детям останется…

Деятель циркового искусства поморщился, сделал ручку калачиком.

— Прошу, мадам!

— Ты, киса, такой! Это что-то!..

И они, два прохиндея местно элитного разлива, удалились. В цыганский, очевидно, табор, где их ждала культурная программа пития. Эх, чавелы вы, чавелы!

Что тут сказать? Я получил эстетическое удовольствие от спектакля. Игра актеров великолепна! Какое проникновение в образы. Куда там Станиславскому и Чеховой-Книппер. Жизнь — лучший режиссер. Люди — лучшие актеры. Какая страсть, какие виражи судеб, какие матерые жесты и ужимки. Пружина интриги закручивается так, что возникает боязнь, как бы не случилось непредвиденного срыва. Но для удобства актеров существуют суфлеры. Суфлеры скромны, однако без них может случиться и позорный провал в финальной сцене.

И поэтому суфлеру нужно быть предельно внимательным и по возможности не шепелявить и не картавить.

На следующее утро тетя Люся сообщила, что меня желает видеть генерал-лейтенант. У себя, на рабочем месте. Наверное, тетя Люся рассказала ему о моих несдержанных эмоциях, и НГ сам хотел убедиться, насколько интересна ситуация.

Я попрощался с хозяйкой гостеприимного дома, которая пообещала в следующий раз испечь пирог с опенками. Нет, меня, определенно, хотят отравить грибами. Но я улыбнулся тете Люсе, показывая всем своим героическим видом, что готов на подвиг и к приему пищи.

Город же по-прежнему жил суетной, растительной жизнью. Пенсионеры бурлили в очередях, пионеры бежали в школу, все остальное трудовое население торопилось на гарантированные рабочие места. Я хочу сказать, что прохожих было на удивление много. И я был уверен — обнаружить меня в этом молекулярном хаосе невозможно. Как я ошибался.

Вместе с утренними, озабоченными прохожими я остановился у светофора, изображая младшего научного сотрудника НИИ. Механизированный поток был близок, опасен и шумен. Шкурой я почувствовал опасность. Наверное, у меня не штампованная спина. Прохожие, как солдаты в строю, стояли и смотрели на рубиновый глаз светофора. И лишь я оглянулся. Почему? Я оглянулся и сделал шаг в сторону. Как меня учили. Человек в спортивной шапочке общества «Спартак» завалился вперед… И улица от ужаса содрогнулась: голова в спортивной шапочке и бампер самосвала соприкоснулись.

Конечно же, в этом столкновении вышел победителем железный самосвал. Голова несчастного лопнула, точно переспелый кокос. К счастью для прохожих, голова оказалась в спортивной шапочке и поэтому мозги не брызнули в разные стороны на беспомощных трудящихся.