– Он способен организовать дело, но только в рамках чужой идеи.

– Вашей идеи? – без тени иронии поинтересовался японец.

– В свое время было именно так.

– Если не секрет, какова была тема исследований?

– Как раз секрет, – усмехнулся Богуславский.

– Ну что ж, секрет – дело святое, – на слове «святое» японец сделал ударение. – А что вы можете сказать о нем, как о человеке? Не бойтесь, будьте откровенны, ваших слов я передавать ему не стану.

– Все, что я сейчас скажу вам, доктор Фудзимото, я в свое время высказал ему в глаза. Но, думаю, это не помогло ему исправиться. Сложный человек – это не всегда еще сложный работник.

– Я это понимаю, поэтому и спрашиваю.

– Но на сегодня мне трудно дать вам рекомендацию или наоборот делать предостережение, – Богуславский замялся, не зная, как именно охарактеризовать то, что он собирается сказать о Петракове.

– Отрицательную рекомендацию, – напомнил японец.

– Нет-нет, я не об этом. Каждого человека можно использовать достаточно эффективно, главное, суметь заинтересовать его в результатах работы.

– С этим у доктора Петракова, уверен, проблем не будет.

– Да, он корыстолюбив, – усмехнулся Богуславский и только сейчас заметил, что японец смотрит на записку, оставленную Романом на столе.

Андрей Петрович взял лист, сложил его пополам и опустил в карман домашней куртки.

– Вы уже разговаривали с ним?

– С Аркадием Карповичем? – словно бы речь могла идти о ком-то другом, переспросил японец.

– Конечно.

– Да-да, он оставил у меня двойственное впечатление.

– А какое именно, можно узнать?

– С одной стороны, он стремится к работе, а с другой, он, как мне кажется, не совсем уверенно владеет темой.

– А какую тему вы ему предложили? – забеспокоился Богуславский.

– Он занимался ею в конце шестидесятых годов вместе с вами, – не моргнув глазом, отвечал японец, – «Выборочное действие вирусов на насекомых».

Богуславский настороженно молчал.

– Да-да, именно эта тема, которой вы занимались с ним или, правильнее будет сказать, с вами.

– Я не хотел бы говорить на эту тему. Извините, но у меня много дел, – Богуславский поднялся, давая понять японцу, что разговор окончен.

Японец же тем временем продолжал сидеть с портфелем на коленях и хитро улыбался.

– Прошло много лет и мне нечего добавить, – все еще соблюдал приличия Богуславский.

– Меня сейчас не Петраков интересует, меня интересуете вы, – и японец указал пальцем на Богуславского.

– Не понял…

– Записка лежит у вас в кармане и с самого утра она не дает вам покоя.

– Что вы имеете в виду?

– Записка, написанная вашим внуком Романом. Хотите я ее процитирую?

– Вы прочитали ее, когда она лежала на столе?

– Нет, он написал ее при мне, можете в этом не сомневаться.

– Где он? – выкрикнул Богуславский, чувствуя, как темнеет у него в глазах.

– Да не волнуйтесь вы так! С ним все в порядке, никто его не похищал. Он сам, абсолютно добровольно, принял на себя кое-какие обязательства. Вы же сами внушали ему приверженность к религии.