И как ни странно, у Романа это получилось. Он прикрыл глаза и увидел сменяющиеся геометрические фигуры. Ему казалось, что это дым, который он только что созерцал, приобретает идеальные формы. Единственное, что он продолжал чувствовать, так это тепло, исходящее от бедра девушки, сидящей рядом с ним. Второго своего соседа Богуславский-младший не замечал напрочь.

– Думайте, думайте ни о чем, – кричал проповедник.

А затем резко, словно сержант, отдающий приказ, взвизгнул:

– А теперь считайте! Считайте до пятидесяти, но медленно. Раз, два, три…

После цифры десять он замолчал, отбивая темп ногтем по сеточке микрофона.

Казалось, что в небольшом зале стучит чье-то огромное сердце. Чье? Кто его знает. Может, это отзывалась сущность сердец всех тех, кто собрался под одной крышей.

– Тридцать, тридцать один…

И вот, когда до пятидесяти оставалось совсем немного, послышался сдавленный крик-шепот проповедника с восточным лицом:

– На счет пятьдесят плотно сожмите веки и ваше сознание само подскажет вам ключ. Это слово золотом вспыхнет в темноте, в которой вы пребываете. Это будет святое откровение.

– Пятьдесят, – досчитал Роман и, повинуясь проповеднику, плотно сжал веки.

«Мадонна» – прозвучало у него в голове отстранение и холодно.

– Мадонна, – повторил он и тут же вздрогнул от резкого крика проповедника:

– А теперь расслабились. Повторять и повторять про себя ключ, который указан вам небом.

– Мадонна, – шептал парень.

– Этот ключ входит в замочную скважину вашей души и открывает ее. Чувствуете, как оживает заржавевший, не используемый вами всю жизнь замок? Чувствуете? – гремел усиленный динамиками голос.

Роман чувствовал это.

– Все, ваши души раскрыты, они нараспашку, я вижу. И моими глазами видит Бог, видит все, что делается в них. Теперь и вы можете туда заглянуть. Теперь любой – я, вы сами, ваш сосед – способен приказывать вашему телу.

– Не верю, – только и успел подумать Роман, как тут же услышал:

«Не верите? Но так же говорил Фома Неверующий, когда хотел вложить палец в Христову рану. Откройте глаза».

Роман поднял веки. И даже слабый свет, горевший в зале, больно резанул по зрачкам. Он увидел, что его руки вытянуты перед ним, хотя до этого ощущал, что они лежат на коленях. Девушка, сидевшая рядом с ним, тоже держала руки вытянутыми перед собой. Их пальцы соприкасались.

«Мадонна», – промелькнуло в голове.

Лишь секунд через пять реальность стыковалась с тем, что Роман ощущал. Так бывает, когда долго кружишься, и, лотом, остановившись, видишь, как мир продолжает кружиться, хоть ты и стоишь на месте. Он ощущал, как подрагивает мизинец девушки, ощущал краем пальца глянцевый, накрашенный темно-вишневым лаком ноготь соседки.

«Мадонна».

– Теперь можете опустить руки, – проповедник щелкнул ногтем по микрофону и руки собравшихся сами собой упали.

Этот гипнотический трюк не удался лишь с тремя сектантами. Они продолжали сидеть так же, как вначале молитвы-медитации и чувствовали себя неловко, словно бы совершили что-то недозволенное.