— А тебе, парень, не купцом быть, а воином. — Радимир одобрительно похлопал по плечу Имата. Тот не знал, что и делать, — надо же, случайно попал в точку!

   Хельги оглядел друзей:

   — Что скажете?

   — Думаю, за нами давно следят, ярл, — первым, как самый младший, начал Снорри.

   — Хорошо, — кивнул ярл. — И кто же?

   — Кочевники. И у них есть сообщник. Следы лодки. — Снорри кивнул на берег. — Они сговаривались здесь, как половчее напасть.

   — Кочевники, — по-славянски повторил Радимир. — Болгары?

   — Нет, господин, не болгары, — покачал головой Имат. — Для них это слишком уж далеко. Это баранджар, русы называют их — печенеги, страшные, не ведающие пощады люди! Надо сообщить Вергелу и приготовиться к худшему.

   Сильно побледневший приказчик тяжело вздохнул.

   — Только печенегов нам и не хватало. — Хельги неожиданно рассмеялся. — Что ж, теперь мы о них, по крайней мере, знаем. Думаю, скоро будет славная битва.

   Все, кроме Имата и Никифора, радостно заулыбались.

   — Ну наконец-то разгоним кровь! — возбужденно воскликнул Снорри. — Уж посмотрим, что это за печенеги такие, а, Радимир?

   — Конечно, посмотрим, приятель! — Кривич обнял Снорри за плечи. — И еще посмотрим, чей меч проворнее! Ставлю свой плащ против твоей кольчуги, что мой клинок отведает крови первых трех печенегов быстрее, чем твой. — Радимир повернулся к Хельги: —А тебя, ярл, прошу быть свидетелем в битве.

   — Что ж, пусть будет так, — согласно кивнул тот. — Только вот плащ у тебя, Радимир, какой-то выцветший.

   — Да ты что, ярл?! — обиделся кривич. — Настоящая фризская шерсть! А золотая нить по краям? А фибула? Смотри, как блестит! Больно глазам.

   — Да прям-таки... — хохотнул Ирландец.

   — Так ты вместе с фибулой его ставишь? — потрогав двумя пальцами плащ, уточнил Снорри. — Хорошо, я согласен. Будь свидетелем, Хельги!

   — Конечно. А кто выиграет, ставит всем бочку браги!

   — Тьфу!

   Не в силах слушать весь этот языческий бред, Никифор с отвращением плюнул в воду, что немедленно вызвало среди присутствующих очередной приступ смеха. Лишь один Имат в ужасе смотрел на «варягов», как он, на славянский манер, скопом именовал всех чужаков, включая ромея Никифора, Радимира из славянского племени кривичей и Конхобара Ирландца.

   

   Кончился день, последний погожий осенний денек, с пронзительно синим, прозрачным небом, безоблачным и высоким, с золотом и багрянцем деревьев, купающихся в золотых лучах солнца, с ярко-голубой лентой реки. Уже сразу после полудня спряталось за облаками солнце, небо стало серым, низким, сделалась хмурой река, а к вечеру из сизых, похожих на расплывчатый кисель туч начал накрапывать дождик. Пока еще относительно теплый.

   — Вон там хорошее место. — Истома Мозгляк указал рукой на большой черный камень у излучины реки, прямо по курсу судна. На камне была изображена извивающаяся змея — древняя руна, означающая «Путь». — Вели, Лейв, править туда.

   Лейв Копытная Лужа, стоявший на носу рядом с Истомой, нехорошо осклабился.