Нить понимания просочилась в сознание Кейтлин. Но она не отреагировала, не пошевелила и пальцем.

— Они посадили меня и двоих моих парней в транспорт Ковчега вместе с дюжиной других солдат, которые просто следовали приказам. Нам сказали, что отдан приказ об эвакуации, — по мере рассказа Букер становился тревожным. — А потом приказы изменились. Я видел, как какой-то придурок командир развернулся и… Мы только что посадили эту семью в автобус — мама и двое детей, пацан только из подгузников вырос. А потом этот засранец, который уже золотом оплатил свою койку в лагере Ковчега, сказал нам, что это уже не приказ об эвакуации. Все, кто находился в Атланте в день вспышки вируса, считались зараженными. Нам сказали «нейтрализовать угрозу».

Он наконец-то посмотрел на нее, и Кейтлин готова была поклясться, что видела, как в его глазах блестят слезы.

— Маленький мальчик… ребенок, и командир говорит нам, что он угроза. Я просто… — Букер покачал головой. — Я не мог. Я видел, как все это началось, и… — он прочистил горло. — Я не мог быть частью чего-то подобного.

История Николь звенела в голове Кейтлин. Спасение, превратившееся в массовое убийство.

И Букер был там.

Слова продолжали слетать с его губ, словно дамбу наконец-то прорвало.

— Я выбрался оттуда прежде, чем кто-то начал меня выслеживать. Просто упаковал вещи и сел за руль. Добрался до Джексонвилля и просто… ждал, — он сочился презрением к самому себе. — Такой трус, пи**ец. Всю жизнь старался действовать, поступать правильно, и что я в итоге сделал? Я сбежал.

Кейтлин уже не могла молчать.

— Ты сделал все возможное, чтобы выжить.

— Я допустил, чтобы сотни людей — женщин и детей, хороших людей — были убиты. И я ни черта не сделал, чтобы это остановить.

— Они наверняка попросту убили бы и тебя тоже.

Проведя ногтями по скальпу, Букер сказал:

— О, я знаю, что так и было бы. Но хотя бы тогда… — он грубо провел рукой по лицу. — Хотя бы тогда я умер, поступив правильно.

Желудок Кейтлин как будто превратился в камень. Одна лишь мысль о смерти Букера… Она не могла это вынести.

— Вместо этого я бежал. Я сбежал и спрятался, — его усмешка была ледяной, подсвеченной лунным светом. — Бесполезное ничтожество.

Она схватила его за руку, едва не сдернув с пенька.

— Ты не бесполезный, — рявкнула она. — Наступил конец света, и ты испугался. Ты просто человек. Но ты, Джек Букер, никогда не был и не будешь бесполезным.

Он молчал, изучая ее взглядом. Он не пытался отстраниться от нее, то ли от шока, то ли ища утешения, она точно не знала.

— Видимо, не ты одна так считаешь, — пробормотал он.

Кейтлин нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Почти месяц я провел в бегах. Менял машины, крал еду, прятался и ждал смерти. Каждый раз во время драки со стональщиком я надеялся (я молился), чтобы он взял верх, но этого никогда не случалось. Я пробыл в Алабаме всего пару дней и просто подумал… Я так не могу. Я больше не могу с этим жить.

Ее пальцы впились в его предплечье, но он не дрогнул.

— Я приготовился. Оставил вещи снаружи возле машины, чтобы кто-нибудь их нашел. Проследил, чтобы в баке было достаточно бензина для сливания. Наклеил газеты на окна, чтобы… Чтобы людям не пришлось это видеть, если… — он прочистил горло.