– Вы все сказали свидетельнице?

Уайт вздохнул.

– Мисс Лопес, позвольте представить вам мистера Игалеса, общественного защитника.

Хорек коротко кивнул.

– А это миссис Гарднер, помощник прокурора округа.

Гарднер оторвала взгляд от клавиатуры, и голова ее в знак приветствия едва заметно качнулась.

В комнате находилось еще одно лицо. Возле двери у контрольной панели сидел полицейский в форме. Представлять его Уайт не стал. Стулья в комнате были расставлены так, что, когда Эйнджел села, она не могла видеть этого копа.

Уайт сел рядом с ней. Лица их были обращены к стене со всевозможными контрольными таблицами. Он пододвинул к ней микрофон.

– Я хочу, чтобы вы знали, что находитесь здесь в качестве свидетеля, а не подозреваемого. Но у вас есть право пригласить собственного адвоката.

«Ага, моро с адвокатом. Моро‑официантка, бывшая предводительница уличной банды и адвокат. Интересно, откуда был этот Игалес родом и кого он защищал?»

Эйнджел вздохнула и спросила:

– Что вы от меня хотите?

Заговорила Гарднер, помощник прокурора:

– Нас интересуют события, происшедшие 27 октября 2059 года.

После длинной паузы Эйнджел наконец проронила:

– В понедельник, что ли?

Все стало на свои места. «Кроличья нора». Подозреваемыми Уайта были…

Трое пинков, что напали на нее!

С тех пор как Уайт и Анака взяли ее, она все еще пребывала в состоянии шока и бесчувственности. И до тех пор, пока не появился осязаемый объект для гнева, она не подозревала насколько сильно была взвинчена. Она прикусила нижнюю губу и почувствовала солоноватый вкус крови. Ей отчаянно хотелось пнуть что‑нибудь ногой.

Как жаждала она расквитаться с этими кожаными головами!

Ей начали задавать вопросы относительно «Кроличьей норы» и тех пинков, что напали на нее. И если вопросы помощника прокурора были спокойными, иногда наводящими, то общественный защитник почему‑то все время кипятился. Он был жестким и озлобленным и словно старался отыскать в ее ответах слабые места. Но, поскольку ему это не удавалось, он пытался изобразить ее в самом худшем свете.

Вопросы сопровождались каким‑то странным ритмичным звуком, похожим на барабанный бой. И только потом Эйнджел осознала, что это она сама постукивала о пол ногой.

Игалес достал ее. Нет, ничего такого, что могло бы опорочить ее, ему не удалось из нее выудить. Однако, ссылаясь на ее приятеля‑моро, он хотел все представить так, как если бы она спровоцировала что‑то…

– Итак, вы утверждаете, что, размозжив половые органы того мужчины, вы не превысили необходимой для самообороны силы? – спросил хорек.

– Эти трое бритоголовых пинков собирались проткнуть меня, как футбольный мяч.

Ритм, отбиваемый ногой, против ее воли ускорился вдвое. В такт постукиванию стол ходил ходуном. Тут Эйнджел поняла, что Уайт недоуменно смотрит на нее.

– Я не видела иного способа, как выйти из…

Эйнджел, как разжавшаяся пружина, подскочила на стуле и резко наклонилась к нему:

– Вас когда‑нибудь насиловали, Игалес?

Она изумилась тому спокойствию, с каким прозвучал ее голос.

– Мисс Лопес… – произнес Уайт.

Он, желая успокоить ее, положил руку ей на плечо.

– Насиловали, мистер общественный защитник?

Теперь помещение заполнилось бешеным стуком ее сердца и запахом крови из прикушенной губы. Она явно ходила по лезвию бритвы и была готова вот‑вот сорваться.

Биотехнологи всего мира моделировали моро для участия в сражениях, поэтому большинство моделей хранят в своих генах запись о боевых рефлексах.