Тот, что стоял справа от нее, имел азиатскую наружность. У него были блестящие черные волосы и аккуратно подстриженные усики. Второй – лысеющий, потасканный тип с выпирающим брюхом, в котором могла бы спокойно укрыться Эйнджел.

Работа есть работа, и она вежливо спросила:

– Чем могу быть полезна?

– Мы ищем мисс Лопес, – ответил азиат.

У Эйнджел возникла острая потребность тотчас дать стрекача и скрыться за дверью. Зачем это полицейский департамент Фриско разыскивает ее? За ней ничего не числилось, если только не считать проклятого пистолета, спрятанного среди белья в ящике комода. Эйнджел принялась лихорадочно припоминать все, что было в Кливленде. Шесть лет назад у нее там осталось немало «хвостов», но еще никто не напоминал ей об этом. Она уже собиралась занять оборонительную позицию, когда рев Санчеса вывел ее из замешательства:

– А ну, пошевеливайся, Лопес!

Она так ничего и не успела придумать. Лысоватый коп извлек удостоверение личности и предъявил ей, но слишком быстро.

– Детективы Уайт и Анака, полиция Сан‑Франциско. Нам нужно с вами поговорить.

Эйнджел обогнула азиата и взяла со стола бутылку с кетчупом.

– О чем? Я на работе.

В ее намерения не входило бросать работу, и она собиралась отнести грызуну его кетчуп, но что‑то в облике полицейских вдруг насторожило ее и заставило замешкаться. То ли повышенная нервозность, то ли нетерпение.

Она так и осталась стоять с бутылкой кетчупа в руке и ждала дальнейшего хода событий. Поведение копов сильно встревожило ее.

– Мисс Лопес, – начал лысеющий, – вам не знаком моро из семейства лисьих по имени Байрон Дорсет?

Она даже не почувствовала, как бутылка выскользнула из пальцев.

– А что случилось? – только и спросила она.

ГЛАВА 4

Байрон умер.

Она поняла это по по поведению копов еще до того, как они сказали ей о том, что Байрона убили в одном из отелей Тендерлойна. Не говоря ни слова, она отправилась вместе с детективами и никак не отреагировала на требование Санчеса ответить, что происходит. И только очутившись в машине полицейских, обычном «Плимуте» зеленого цвета, она снова обрела способность мыслить.

Байрона больше нет.

Она не могла избавиться от этой мысли, фраза с назойливостью мухи продолжала крутиться в ее мозгу.

«Возьми себя в руки», – думала она. Циничная часть мозга твердила ей, как все было несправедливо.

Почему?

Пока автомобиль мчал ее по Маркету в сторону полицейского участка, Эйнджел, как молитву повторяла одно и то же слово: почему? Толстяк Уайт пытался как‑то успокоить ее, но его слова оставались неуслышанными и казались ей таким же бессмысленным звуком, как гул мотора и шум пульсирующей крови в ушах. Анака хранил молчание.

Почему?

Почему он? Почему сейчас? Почему все произошло так быстро, когда она еще не разобралась в своих чувствах?

Может быть, копы ошиблись, и это не он? Для большинства людей все моро на одно лицо, даже для копов. Даже для полицейских, которые служат в районах, населенных моро…

При мысли о том, что ее пригласили для опознания его тела, Эйнджел содрогнулась.

Сможет ли она выдержать это?

Черт, конечно, сможет. Она уже не раз видела трупы, среди них были и трупы ее друзей. Когда‑то она возглавляла разнузданную уличную банду. Возможно, ей довелось увидеть на своем веку больше смертей, чем некоторым моро‑ветеранам.