– Я не понимаю тебя. В чем дело? Что Байрон сделал?

Эйнджел покачала головой.

– Ничего. Я просто знаю…

Лей, свирепо размахивая хвостом, принялась нервно ходить по комнате.

– Знаешь что? Он хорош собой. Очарователен? У него есть деньги.

Она сделал широкий жест рукой.

– И ты нравишься ему больше, чем я. Бог знает, почему. Он…

– Слишком хорош, чтобы быть искренним..

– Что?

Лей, прекратив мерить комнату шагами, остановилась и уставилась на Эйнджел.

Взгляд Эйнджел был прикован к маленькому свертку на кофейном столике.

– Кто‑то должен был одуматься.

– Чушь собачья!

Эйнджел пожала плечами:

– Нормальное положение.

Лей присела рядом и обняла Эйнджел за плечи:

– Неужели ты не видишь, как глупо себя ведешь?

– Ничего не глупо.

– Сколько времени вы встречаетесь?

Эйнджел нахмурила лоб, припоминая даты свиданий. Перед ее мысленным взором проплыли картинки – футбольный матч, мемориал Хайатта, парк «Золотые ворота», Чайнатаун…

– Девять дней.

Только девять? Да, сегодня было пятое ноября, с их первой встречи прошло только девять дней.

– А сегодня была только вторая ночь, которую вы не провели вместе?

– Первая. В среду мы были в другом месте.

– Так, из этих девяти дней мне удалось только один раз хорошенько выспаться…

– Но ведь мы не шумели.

– Ты подчеркиваешь это потому, что сегодня никуда не идешь?

– Видишь ли…

Лей покачала головой и, усмехнувшись, погладила Эйнджел по голове.

– Что ты собираешься делать? Приклеиться к нему? Может быть, он не остался потому, что сегодня уж не раз бегал в сортир, но не хочет, чтобы ты знала об этом.

Эйнджел вздохнула. Лей права. Она была совершенно убеждена в том, что Лей права. Но никак не могла отделаться от чувства, что что‑то не так.

– Значит, я веду себя неразумно.

– Он что‑нибудь сделал такое, что могло стать причиной такого настроения? А?

– Нет.

– Он ведь не разрушил ваши планы на сегодня?

– Мы никогда не планировали ничего заранее. Все происходило как‑то само собой.

– Так что же гложет тебя?

Эйнджел потянулась к свертку. Нет, ни слова, ни далее полслова не было сказано, что могло бы вызвать у нее это отвратительное чувство, что не давало ей покоя, сосало под ложечкой.

– Не знаю?

Может быть, все дело было в том, чего Байрон не сказал.

– Он о многом молчит.

– А‑а‑а, – протянула Лей. Она теперь отстранилась от Эйнджел и сидела, положив голову на руки. – Он женат?

– Нет!

Эйнджел наклонилась вперед и попыталась заглянуть Лей в глаза. Но по выражению лица подруги поняла, что та говорит несерьезно. Однако от этого предположения ей стало не по себе.

Может быть, все дело было в том, что она слишком увлеклась тем, кого совершенно не знала. Она была совершенно убеждена в том, что бросилась в омут по собственной воле. Но почему тогда ей не дает покоя чувство, что на каком‑то этапе она потеряла контроль над собой?

– Тогда в чем дело? Скажи мне, – попросила Лей.

Эйнджел вздохнула:

– Все и ничего. Что он делает, чем зарабатывает на жизнь?

– Он что, не сказал тебе? А ты его спрашивала об этом?

Только однажды, подумала Эйнджел и выругалась. Она так робела в его присутствии. Словно ей приходилось скрывать от него тот факт, что она родилась и выросла на улице и была потрепанной жизнью крольчихой, которая добрую половину жизни не имела собственного дома.