Эйнджел миновала гостиную и заглянула в холодильник. Кола, «Бадвайзер», бутылка белого вина…

Она выбрала вино.

Затем вернулась в гостиную. Байрон расположился на диване, удобно облокотившись на спинку, и смотрел в экран видеокома. Пиджак и галстук он снял. Эйнджел приблизилась к нему и протянула стакан.

– Местная игра не транслируется, но я нашел денверский матч.

Эйнджел устремила взгляд на экран как раз в тот момент, когда полузащитник денверских «Бродяг» оказался в ловушке, устроенной двумя тиграми, лисом и псом.

– Вот это да! – увидев такое, воскликнула Эйнджел, едва не расплескав вино. – Ты болельщик?

– А по какой иной причине я мог бы оказаться в том баре?

Что‑то в голосе Байрона было не так, когда говорил это.

– Обслуживание там никуда не годится, а о клиентуре я вообще молчу. Конечно, было там одно исключение.

Он взглянул на нее и приветственно приподнял бокал. Боже, как ей нравится его акцент.

Эйнджел погасила свет и села рядом с Байроном.

Байрон продолжил:

– Правда, я уже начал ходить на настоящие футбольные матчи…

«Бродяги» были весьма заурядной командой, в этот момент они находились на второй и пятой позиции. Пес Аль Шахейд, их защитник, сделал неточный пас, послав мяч неизвестно кому. Байрон поморщился:

– Разве он не видел, что Раджадьен был совершенно свободен и мог спокойно принять мяч?

– Что ты имеешь в виду, говоря «настоящий футбол»?

Мяч в третий раз был объявлен вне игры. Шахейд по‑прежнему тянул резину и не выпускал мяч из рук.

– Вот ублюдок!

– Американский футбол.

Все же Шахейду каким‑то образом удалось прорваться сквозь стену защиты, и он бросился вслед за десятым номером, стараясь завладеть мячом.

– Давай! – воскликнул Байрон с не меньшим жаром, чем Эйнджел, когда увидел, что защитник попал в безвыходное положение. – Насколько мне известно, Соединенные Штаты – единственная страна, где моро разрешено играть в профессиональных командах.

– За какую команду ты болеешь? – спросила Эйнджел и уютно устроилась у левого бока Байрона.

– Денвер… Ах ты, сукин сын! Меня так и подмывает вышвырнуть его с поля прямо сейчас.

Хвост Байрона обвился вокруг Эйнджел, та стала лениво поглаживать его рукой.

Эйнджел почувствовала, как острый нос Байрона начал щекотать ей ухо.

– Полагаю, ты болеешь за Кливленд? – прошептал он.

– Ты что шутишь? За самую худшую команду во всей лиге?

– Тогда за «Воинов»? – спросил Байрон, когда мячом в игре завладели противники «Бродяг». Кто‑то снова пустил в ход клыки. В течение одной игры «Воины» Бронкса обязательно хоть раз делали это.

Эйнджел запустила руку за пазуху Байрону и принялась ласкать его поросший шерстью живот.

– В этом городе лучшая команда в лиге.

– В прошлом году, может быть, так оно и было.

Эйнджел поставила свой стакан и принялась расстегивать его рубашку.

– В прошлом году, в этом году, в будущем году, каждый год…

– Вот по этой причине я и не болею за команду «Землетрясение».

Байрон тоже отставил стакан в сторону.

– Все они настолько высоко…

Один из нападающих «Бродяг» прорвался сквозь линию обороны и теперь бежал вдоль боковой линии.

– Давай, давай, давай, – негромко приговаривал Байрон, а Эйнджел тем временем расстегнула его брюки.

Когда Эйнджел снова перевела взгляд на видеоком, она увидела, как мяч коснулся земли.