— Фредди! Я так рада! Мистер Геллер согласился остаться.

Он улыбнулся, нахмурив при этом лоб.

— Остаться?

— Да — он продолжит расследование смерти папы.

Де Мариньи выглядел озадаченным.

— Но зачем?

— Ну... потому что кто-то ведь должен этим заняться!

— Милая моя, ты, вероятно, права, считая, что полиция Нассау не станет заниматься дальнейшим расследованием, — произнес он, выгнув бровь. — Думаю, они считают дело закрытым.

— Вот именно поэтому мы и должны продолжить расследование!

Фредди имел почти сонный вид.

— В убийстве твоего отца может быть двадцать или тридцать мотивов — шантаж, например, или темные деловые операции. Это одно из тех дел, расследование которых может длиться вечно и так никогда и не закончиться.

— Но мы должны попробовать...

— Я должен поблагодарить мистера Геллера, — сказал де Мариньи, как будто я не присутствовал при этом разговоре, — но он слишком дорог. Не думаю, что мы можем себе позволить воспользоваться его услугами.

— Он снизил таксу, — произнесла Нэнси, почти умоляющим тоном.

— Ну, дорогая... Это твое дело, я полагаю.

— Фредди! — обратился к нему я.

— Да?

— Разве вам все равно, кто убил старика? Разве у вас самого нет версии, после всего того, через что вы прошли?

— Не имею ни малейшего представления, кто мог это сделать, — вкрадчиво сказал он. — Это мог быть Гарольд Кристи, или какой-нибудь спятивший туземец, или Бог знает кто еще. Все что я знаю, это то, что убийство совершил не я. Как бы то ни было, Геллер, вы должны помнить: меня судили не за убийство сэра Гарри Оукса.

— Как так?

Он обнял Нэнси за плечи; это был одновременно нежный и снисходительный жест. Она обиженно посмотрела на него широкими раскрытыми глазами.

— Меня судили за то, что я женился на дочери сэра Гарри, — произнес он.

Фредди поцеловал жену в лоб.

— С твоего позволения, дорогая... Мне нужно быть с друзьями...

Мы видели, как он присоединился к маркизу и его юной подружке, и как затем через считанные секунды все трое уже весело смеялись и пили шампанское.

— Пожалуйста, останьтесь, — тихо произнесла Нэнси с отчаянной настойчивостью. — Я смогу достать деньги.

Я взял ее руку в свои ладони и сжал ее.

— Я уже сказал, что останусь.

Она обняла меня.

Хиггс вернулся обратно в комнату, хотя я не заместил, что он выходил. Его лицо было бледным и мрачным.

— Извините! — воскликнул он, перекрывая своим голосом смех и разговоры. — Я должен сообщить вам неприятные новости...

Все затихли и столпились вокруг адвоката.

— От волнения никто... за исключением нашего зоркого и внимательного сыщика мистера Геллера... не расслышал заявления председателя присяжных полностью. Я поинтересовался содержанием этого заявления. Похоже, что после оглашения вердикта о невиновности, председатель зачитал рекомендацию присяжных о немедленной депортации с Багамских островов Альфреда де Мариньи и Джорджа де Висделу.

Возгласы недовольства наполнили комнату, и де Мариньи, нахмурившись, в холодном негодовании произнес:

— У них нет на это полномочий!

— Вы правы, — согласился Хиггс. — И мы можем побороться с этим решением, к сожалению.

— К сожалению? — переспросил де Мариньи.

— Эрнест Каллендер навел кое-какие справки и, принимая во внимание, что напряженность сейчас возрастает, выяснил, что поговаривают о том, будто губернатор наверняка утвердит эту рекомендацию.