Герцог Виндзорский все-таки найдет выход.

— По-видимому, — глухим голос произнес Хиггс, — они намереваются использовать в качестве повода нарушение вами ограничений на использование топлива.

Де Висделу выглядел так, как будто собирался расплакаться; де Мариньи уставился в пол с застывшей улыбкой на чувственных губах, в то время как Нэнси в знак поддержки сжала его руку.

Мрачная тишина повисла в зале, и гости стали медленно расходиться, выражая при этом одновременно поздравления и сочувствие семье де Мариньи.

Прежде чем уйти, Нэнси сказала мне до боли твердым голосом:

— Может быть, мне придется покинуть остров, но вы должны остаться! Договорились?

— Договорились, — проговорил я.

Час спустя я сидел на диване в своем коттедже, положив ноги на стол. Вдруг я услышал звук поворачиваемого в замке ключа: моя стройная хозяйка в туфлях на высоком каблуке, в трусиках и со своей отвратительной улыбочкой на лице вошла, держа в руках бутылку шампанского.

— По стаканчику на ночь? — предложила она. В руке у нее было два бокала.

— Конечно.

Я не слишком-то много пил сегодня. Ди была немного навеселе, но совсем не пьяной. Она уселась мне на колени и провела языком до середины моего горла, затем поцеловала меня в ухо и прижалась щекой к моей шее.

— Я путешествую, — сказала она.

— Что?

— Я путешествую. Иногда даже попадаю в Чикаго. Я зайду к тебе в гости...

— Это было бы здорово. Но насколько я понимаю, у нас просто... летний роман.

— О! Это нечто большее, Геллер!

— Отлично! Тогда выходи за меня замуж и тащи свои денежки.

— Ты невыносим. Ты же знаешь, что я не принадлежу к разряду домохозяек. Тебе нужна другая девушка, которая родит тебе детей, будет убирать в твоем доме и заряжать твои револьверы.

— А у меня автоматический пистолет.

— Все равно. Но иногда, время от времени, я буду заявляться к тебе на порог и, будь ты холост или женат, мы будем прекрасно проводить время...

— Это тоже было бы не плохо...

Вдруг ее легкомыслие исчезло, и она едва не расплакалась.

— Мне так больно осознавать, что ты уезжаешь...

— А я не уезжаю.

— Не уезжаешь?

— Впрочем, я, конечно, могу уехать. Но я надеюсь, что ты позволишь мне задержаться здесь ненадолго.

Она улыбнулась.

— Я отложу свою поездку. Надолго ты останешься? Мы оба заслуживаем отпуска, после всего этого ада последних недель. Мы будем элегантно ужинать, безбожно валяться на пляже и трахаться, как чертовы язычники.

— Вообще-то, у меня еще есть работа, — заметил я.

Я рассказал ей о просьбе Нэнси.

— Превосходная мысль! — похвалила Ди. — Но ты вряд ли добьешься сотрудничества со стороны Хэллинана.

— Я в этом не сомневаюсь, но у меня куча улик, о которых он и не догадывается.

— Твои лучшие достоинства скрыты, — произнесла Ди, расстегивая молнию на моих брюках.

За стеклянными дверьми колыхались пальмы; надвигался шторм, но пока это был лишь теплый ветер, и светловолосая богиня расположилась у меня на коленях, и я был в ней, и ладони мои лежали на ее миниатюрных ягодицах, а шары ее грудей колыхались у меня перед лицом, словно спелые фрукты, и наши стоны и крики терялись в голосах экзотических птиц и музыке неотвратимо надвигавшейся бури.

Я сказал Лену, что мы не смогли бы выиграть процесс без него и пообещал угостить его обедом в ресторане «Бергхофф», когда я вернусь.

— А когда это произойдет? — спросил он.