Еще раз поводив ушами и до рези в глазах всмотревшись в накрытое тьмой урочище, я поднялся наверх к уже спавшему Шаману. Посмотрел, как свернувшись в позу эмбриона, хрутт дергается во сне, кинул накидку с подветренной стороны камня и тоже лег спать.

Чертово урочище, 23.10

Весь офицерский состав «Гюрзы» в лице подполковника Сорокина, капитана Синицына и капитана Федько собрался в заимке Гугдауля. Печь не зажигали, чтобы искры из дымохода не смогли дать ориентир чужаку, который уже находился в районе урочища. На это показывало устойчивое сияние диода на браслете Синицына.

Гугдауль сидел на невысоком чурбаке возле печки и курил трубку, выпуская дым в открытую дверцу. Он все время молчал, слушая негромкий разговор военных, и на его лице, освещенном неярким бликом двух свечек на столе, было безмятежное спокойствие.

— Вы всех проинструктировали? — Сорокин не отрывал взгляд от листка бумаги, на котором была начертана схема засадных точек и показаны секторы стрельбы в случае появления пришельца.

— Да, — кивнул Федько, — я даже устроил блиц-опрос по схеме этого ученого. Все важные органы, где находятся, куда можно и нужно стрелять, если в голову сразу не попадут. Мужики меня уже материть начали.

— Ничего, перетерпишь, — усмехнулся Сорокин, — лишь бы знания пригодились. Обычно все идет наперекосяк после пяти минут боя. Знаете, что мы не учли?

— Что? — удивился Синицын, отрываясь от пересчитывания патронов, которые он выщелкнул из рожка автомата, и теперь что-то бормотал, заталкивая их обратно. — Нюансов куча, конечно, все не ухватишь, но самое основное уже сделано.

— Мы думаем и мыслим категориями земными, общими, пусть и отличающимися в мелочах. Но суть прежняя. Откуда мы знаем, что он сразу кинется к могильнику? Потому что сами так думаем, и проецируем свою логику на особь, живущую совершенно в других условиях? Это охотник, и в первую очередь, охотник за черепами, то бишь за живыми людьми. А значит, постарается в первую очередь ликвидировать всех, кто будет противодействовать ему.

— Это и ежу понятно, что будет, — пожал плечами Федько, — и такое поведение в логику прекрасно укладывается.

— Я говорю о том, что тварь захочет снять все засадные точки, и потому я ожидаю от него быстрого утреннего рейда по гнездам, где сидят наши люди, — обвел взглядом сослуживцев Сорокин. — Цель его — обезопасить свой тыл. Наша задача — прижать гада к могильнику и взорвать мину. Меньше возни. Могильник простреливается с двух сторон, и оба пулемета находятся на опасной близости от него. Значит, пулеметные гнезда надо обезопасить в первую очередь. Растяжки, сигнальные огни — все должно быть задействовано.

— Уже сделано, — кивнул Федько, — парни сами обложили все подходы сюрпризами.

— Молодцы, соображаете, когда страшно, — попробовал пошутить Сорокин, но вышло у него как-то топорно, невесело. — Ладно, Сашок, ты ребят по связи напряги еще раз, пусть на рассвете не спят, во все глаза смотрят, но не высовываются. И главное, контроль за соседними точками. У всех есть ориентиры?

— Да, все нормально, товарищ подполковник, — Синицын закончил набивание рожка патронами и со стуком вставил его в автомат. Оружие аккуратно повесил на гвоздь, вколоченный кем-то из прошлых стражников урочища в стену, прямо за своей спиной. Чувствовалось во всей его аккуратности дикое напряжение. Капитан Синицын боялся завтрашнего дня, потому что понимал, какое чудовище противостоит им. Агрессивная, быстрая, не боящаяся одним ударом меча завершить стычку, тварь.