— В идеале хорошо бы гнать чужака по цепочке, от одной засадной точки до другой, не давать ему покоя, времени для размышления. Тогда он начнет делать ошибки. Ладно, давайте-ка ложитесь спать, товарищи офицеры, — Сорокин посмотрел на часы, — в три ноль-ноль капитан Синицын заступает на дежурство. Приказываю постоянно, с периодичностью в один час проводить перекличку по точкам. Бойцам спать по очереди.

Сорокин встал и шагнул в угол, где притулился один из бойцов, сидящий в наушниках. Радиостанция моргала бледно-зелеными огоньками на панели, и лицо связиста казалось от этого мертвенно-бледным.

— Не спишь? — хлопнул его по плечу Сорокин.

— Никак нет! — довольно бодро ответил связист, что было удивительно, как он не задремал под шорох эфира в наушниках.

— Как там связь с Сэмом? Появилась?

— Тишина, товарищ подполковник! Пробовал на разных частотах — пусто. Может, не дошел еще?

— Не тот он человек, чтобы хвост добычи отпускать, — задумался Сорокин. — Ладно, соединяй меня с «Первым», буду доклад давать.

Чертово урочище, 00.30

Как бы ни осторожен был чужак, но ошибку все-таки сделал. Он не поднимался вверх, не смотрел тылы, хотя предугадывал о непрекращающейся погоне. А должен был элементарно подстраховаться. Или устал?

Алекс долго смотрел в тепловизор на неподвижную сигнатуру, окрашенную в желтовато-красный цвет. Чужак спал, температура его тела постепенно понижалась. Второго — заложника — он разглядеть не мог, но знал, что Шаман находится где-то рядом. Пока капитан занимался созерцанием, Тыкулча и Бес развели небольшой огонь на другой стороне увала, и то в целях предосторожности — за большой гранитной стеной, нависшей над тропой. С верхней точки увала огонь не был виден, и вздумай чужак осмотреть местность позади себя — ничего не увидел бы. Эвенк, что бы он ни говорил, хорошо знал эти места.

— Я часто хожу здесь, — признался Тыкулча, когда они все втроем уселись напротив костра, — и даже стоянка для отдыха выбрана мной не случайно. Иду охотиться, беру с собой пару сухих валежин и прячу здесь.

— А я и удивляюсь, откуда на россыпях дрова? — хмыкнул Бес, правя лезвие небольшим оселком. — Запасливый ты, анда.

— Какой есть, — хитро прищурился охотник, скрывая отблеск пламени в своих зрачках.

— Вам же нельзя находиться в урочище, — Алекс пошевелился, удобнее устраиваясь на плоском камне, на который предварительно бросил деревяшку из запасов Тыкулчи. Не хватало еще геморрой подхватить в самом расцвете сил. Мужики потом от смеха животы надорвут.

— Нельзя, — легко согласился эвенк, — но многие молодые парни тайком ходят сюда, смотрят вниз. Даже спорят между собой, кто дольше всех проживет возле могилы чудовища. Ближе нельзя — Гугдауль шибко сердится.

— Он знает, что вы нарушаете табу?

Охотник ненадолго замолчал, заворожено глядя в огонь, только левой рукой медленно теребил шерсть на загривке Гудейкона. Собака тоже была спокойной, греясь возле живительного тепла. Она вытянула лапы и положила на них свою умную морду.

— Он все знает, — ответил Тыкулча, — мы же вместе росли, с одного стойбища. Гугдауль самый лучший из нас, сам вызвался идти в стражники.

— Часто люди сюда забредают?

— Бывает. Много людей ходит по тайге. Гугдауль гоняет их, чтобы не нарушать покой места. Думаю, скоро все закончится, и можно будет здесь снова охотиться.