Дракон посмотрел на Тао. Телохранитель молчал, глядя в одну точку: на стену барака. Казалось, ему все было безразлично, но Лан Вэй хорошо знал своего человека. Вот и сейчас Тао бросил цепкий взгляд на расшумевшихся Зяму и Жигу. Те затеяли игру в карты на щелчки по лбу. От скуки много чего переделаешь, даже ногти аккуратно погрызть успеешь.

До ногтей дело не дошло. Снаружи внезапно вспыхнула стрельба. Все соскочили с топчанов и бросились к заколоченным окнам. Кто-то сдуру попытался оторвать доску, чтобы посмотреть, что происходит. К двери никто не подходил, ибо все были предупреждены о взведенном медвежьем капкане снаружи, да и угрюмый Кривой с пистолетом сидел возле печки, периодически демонстрируя его особо ретивым.

— Куда? — заорал Зяма, бросая карты. — Отвалите от окна, придурки! Хотите маслину в лоб получить? Быстро сели!

Рабочие загомонили, но послушались. Все же это не петарды новогодние взрывались, а настоящие автоматные очереди. А потом грохнуло, и еще раз! Нешуточная стрельба уже шла за стенами барака. Кто-то страшным голосом, каким-то нечеловечьим, закричал, призывая неведомого шамана. От этого крика у Лан Вэя мурашки поползи по спине.

— Жил однажды в Китае человек, которому нравились драконы, — заговорил он на китайском, зная, что Тао его слушает, — и вся его одежда, вся обстановка в доме были украшены их изображениями. О его глубоком увлечении этими существами стало известно драконьему богу, и в один прекрасный день, перед окном этого человека появился настоящий дракон. Говорят, что человек умер от страха.

Лан Вэй помолчал, потом продолжил:

— Иногда мне кажется, что уподобился такому человеку. Я охочусь за красотой природы, отбираю ее и продаю людям. И постоянно думаю, что рано или поздно за мной придет настоящий дракон, который потребует от меня доказательств истинной любви к вещам из зеленого и белого камня. Стоит ли мне ждать своей судьбы или попытаться изменить жизнь? Там, за стеной сегодня настоящий дракон пришел ко мне.

— Никогда не любил легенды, — все же ответил Тао, посмотрев на шефа. — Жизнь отличается от назидательных нравоучений. Говорят еще, что в поспешности скрыты ошибки. Нам не надо делать поспешных выводов. Допустим, что русские воюют с чудовищами. Дождемся окончания боя и увидим, кто победил.

— Поспешим вступить в бой — и проиграем свою жизнь? — усмехнулся Лан Вэй. — А не станем спешить — упустим шанс выжить?

— Воистину мудрые слова, — наклонил голову телохранитель, — вы правильно все поняли, хозяин. Даже я не сказал бы лучше.

— Хорош на своем тарабарском базлать! — лениво бросил Жига с топчана. — О чем там шепчетесь? Говорите по-русски! Умеете же!

— Это к делу не относится, уважаемый Жига, — вежливо ответил Лан Вэй, — мы говорим о своем доме, о смысле жизни и перспективах остаться в живых….

— Сиди на месте — вот тебе вся перспектива, — хохотнул Зяма несколько натянуто. Его распирало желание посмотреть в оконце, как развиваются события. Но дробный перестук автоматных очередей и периодические громкие хлопки подствольных гранат заставляли сдерживаться. Шальные осколки и пули летят по непредсказуемой траектории, и по закону подлости, о котором Зяма был прекрасно осведомлен, один из них обязательно влетит в проем окна.

Внезапно зашипела рация. Подскочив от неожиданности (он совершенно забыл о связи), Зяма заорал:

— А ну, тихо! — и поднеся рацию к губам, произнес: — Принимаю, Зяма!

— Это Быра, — зашипел переговорник, — как обстановка? Прием!

— Все тихо, никто не ломится в барак.