Без лишних слов я достал плазмоган и уже собирался как следует проучить лесного зверя, как Шаман схватил меня за руку и зашептал:

— Ты что, его убить хочешь?

— Он мешает мне, — разозлился я, — в чем проблема? Сожгу его — и все дела!

— Просто дай залп в сторону, он и убежит! — глаза у Шамана стали злыми. — Зачем убивать медведя? Тебе мало людей, теперь и за зверей принялся? Угомонись, сволочь! Мишка сейчас добрый, жирок нагулял, и просто убежит.

Я раздраженно затолкал оружие под комбинезон и ответил хрутту:

— Ты такой добрый, зверей любишь? Так иди, отгони его сам! Только сделай это как можно быстрее! Мне некогда ждать! Давай!

Я толкнул хрутта в спину, тот неожиданно заупрямился, чуть ли не врос в землю ногами. Он боялся, и это чувствовалось по его напряженной фигуре. А я специально пихал хрутта вперед, чтобы он оказался на виду медведя.

— Давай, давай! — мне уже было интересно, как себя поведет Шаман. — Хочешь казаться добрым? Докажи. Прогони с тропы зверя! Что? Страшно? Как вы там говорите: зассал?

— Дай мне меч! — губы Шамана дрожали, но в глазах застыло бешенство. — Дай меч, и я его прогоню!

— Нет! С оружием и я могу! А вот с голыми руками попробуй!

— Кто же с голыми руками на медведя ходит?

— Я ходил на таких зверей, что этот по сравнению с ними — младенец! Чего встал? Пошел, говорю!

Медведь поднял мохнатую голову и обнаружил, что он, оказывается, здесь не один. Странные двуногие стояли за его спиной и о чем-то спорили. Зверюга озадаченно помотал головой, вернулся к поеданию ягод, но что-то его обеспокоило. Тяжело приподняв свою задницу, он встал на четыре лапы и, кажется, совершенно не знал, что делать. Он был сыт, за летние месяцы хорошо отъелся, и уже готовился залечь в берлогу. Лишние разборки с людьми, которых он видел-то раза два в своей жизни, его совершенно не прельщали. Но это была его территория, и позволения гулять кому-то еще он не давал. Поэтому решение напугать своим рыком пришельцев было наилучшим. Без драки, без демонстрации своих страшных способностей. Он не видел в двуногих соперников. Ну, разве что один из них, высокий и нескладный….

И медленно пошел к пришельцам, давая им возможность оценить свои способности и тихо ретироваться в кусты. Кажется, они не поняли намека. Толкаются, но стоят на месте. Чудаки!

* * *

Я сразу понял, что вся злость хрутта — это напускное, ширма для скрытия своих страхов. Боится, потому что слаб духом. Нужен ли мне такой ритуальный боец? Или же я найду его возле могилы Великого Саджу? Точного ответа у меня не было, но предчувствие копошилось где-то глубоко внутри. Тогда я подсек ноги хрутта, уронил на землю и выхватил веревку. Затем несколькими быстрыми движениями связал ему руки и ноги, да так, что он превратился в странную композицию. А как еще выглядеть, когда его конечности связаны друг с другом и еще переплетены веревкой надвое? Развернув Шамана так, чтобы его лицо было направлено на медведя, сказал:

— А теперь смотри, ничтожество!

Я решительно шагнул вперед, не вынимая ни меча, ни плазмогана. Раскинул руки и вспомогательные отростки, после чего сделал еще один шаг вперед.