Эдуардо взял Кэтрин за локоть и торопливо провел по коридору к спальням. Перед дверью в ее новую комнату он остановился и испытующе заглянул ей в глаза.

— Что тебя беспокоит? — властно спросил он.

— Ничего.

— Bobagem. Что-то не так. Ты на меня ни разу не посмотрела с тех пор, как произнесли имя Антонии Соарес.

Кэтрин высокомерно вскинула голову.

— Тебе показалось. Твои друзья не имеют ко мне никакого отношения.

— Escuta… послушай, Кэтрин. Антония — мой очень давний друг. Мы вместе работали в Лиссабоне…

Кэтрин попыталась высвободиться.

— Я уже сказала, Эдуардо. Это не имеет ко мне никакого отношения.

Эдуардо выпустил ее локти лишь для того, чтобы обнять ее, но она стала яростно вырываться.

— Ты ошибаешься! Это как раз имеет к тебе отношение! Неужели ты не видишь, что с нашей первой встречи ты заполнила все мои мысли? Я не могу думать ни о ком, кроме тебя.

Щеки ее вспыхнули.

— А как на это отреагирует мисс Соарес? — выпалила она и тут же испугалась: такого высокомерия на орлином его лице она еще не видела.

— Поскольку я не намерен обсуждать с ней столь личные вопросы, не думаю, чтобы мне стала известна ее реакция, — ледяным тоном отрезал он.

Они молча смотрели друг на друга — властные черные глаза сверлили непокорные янтарные, пока наконец Кэтрин не издала безнадежный вздох, сдаваясь на милость его сильных рук.

— Это сумасшествие, — пробормотала она, уткнувшись ему в грудь.

— Согласен! Я пытался держаться от тебя подальше, но из этого ничего не вышло. Если умирать по тебе после такого короткого знакомства — сумасшествие, значит, я сошел с ума. — Он поднял ее лицо к своему. — И все же… поверишь ли ты мне, что не только твоего тела я так отчаянно жажду, carinhce.

Глаза у нее вспыхнули, потом снова потускнели.

— Я верю, но от этого ничего не изменится, Эдуардо. Тебе придется мириться с тем, что мы никогда не станем любовниками.

Его улыбка и пылающий взгляд пробили ощутимую брешь в ее сопротивлении.

— Никогда — это слишком долго, Кэтрин, — пробормотал он, и ее протесты утонули в поцелуе, которым он скрепил свое утверждение.

Она сделала слабую попытку отстраниться.

— Тебе нужно идти. Ана будет здесь с минуты на минуту. Да и остальные удивятся, что ты так долго меня провожаешь.

— Даже если и так, никто не посмеет и слова сказать!

— Деспот!

Он улыбнулся.

— Только не с тобой, querida. — Он прикоснулся губами к ее щеке. — Стоило мне взглянуть в эти золотые глаза, и я стал твоим рабом навеки.

Какой-то крошечной частичкой сознания Кэтрин понимала, что ей следует рассмеяться, перевести его слишком уж экзальтированные речи в шутку, но это оказалось выше ее сил. После разочарований последних дней неожиданное уединение с Эдуардо было настоящим блаженством.

Обуревавшая ее ревность исчезла, и Кэтрин отдалась ощущению счастья от этого пусть минутного, пусть украдкой уединения с Эдуардо. Вскинув руки, она крепко прижала его голову к себе и, когда губы их встретились в поцелуе, задохнулась от наслаждения. Его язык с нежной настойчивостью проникал все глубже, исследуя жаркие укромные уголки ее рта. Желание горячей волной затопило их — и в этот миг Эдуардо, содрогнувшись, отпрянул, услышав покашливание Аны, тактично предупреждающей о своем приближении.

— Boa noite, querida, — хрипло прошептал он и открыл для нее дверь, еще на секунду задержав руку на ее щеке.