Эдуардо Барросо был в sola один, когда Кэтрин спустилась вниз с коробкой фарфора и сумкой, полной сувениров, купленных в самолете. Как она и предполагала, теперь на нем был пиджак, а шелковую рубашку украшал галстук.

— Меn Deus, почему вы не попросили меня помочь, мисс Уорд? — Он вскочил на ноги и взял у нее ношу. — Вам ведь тяжело. — Нахмурившись, он положил коробку на столик.

— Не сказать, чтобы тяжело. Просто неудобно. — Кэтрин улыбнулась. — Вы не представляете себе, сколько хлопот с ней было в самолете! Я держала ее на коленях, к величайшему неудовольствию стюардессы. Боялась выпустить коробку из виду.

— Значит, она очень дорогая?

— Это свадебный подарок Ане, и очень хрупкий. Мама сказала, что я сумасшедшая, если решила купить такой непрактичный подарок, который придется еще и везти в такую даль.

— Но переубедить вас было невозможно!

— Вы правы. — Она удрученно пожала плечами. — Это одно из моих самых отвратительных качеств. Я бываю упряма как осел.

— И от этого еще более очаровательной! — Его пристальный восхищенный взгляд приводил ее в смущение, он долго не сводил с нее глаз, и она в конце концов нервно потупилась. Он виновато улыбнулся.

— Perdoeme . Я не должен был так глазеть. Но теперь, когда я рассмотрел ваше лицо поближе, мне стало спокойней.

Она вопросительно взглянула на него.

— То есть?

— Оказывается, у вас глаза цвета меда или скорее, янтаря…

— А это имеет значение?

Эдуардо Барросо склонил голову.

— У леди, на которую вы так сильно похожи, были глаза серые, прозрачные, как капельки дождя. Садитесь же, — он указал на диван, — позвольте предложить вам обещанный портвейн. Ана принимает душ и переодевается, а этот процесс занимает у нее, как вы, вероятно, помните, немало времени. Я попросил Фернанду сегодня чуть подождать с ужином. — Наполняя из графина бокалы, он улыбнулся. — Фернанда, по своему обыкновению, спорила, но я решил, что вам будет приятнее поужинать здесь, по-домашнему, а не в sola de jantar , которая больше подходит для официальных приемов.

— Вы были правы. — Кэтрин оценивающе попробовала вино. — Как вкусно! Знаете, я слышала, что портвейн — это такое вино, которое вы, португальцы, сами не пьете, а лишь экспортируете в Англию!

Пожав плечами, он сел в ближайшее к дивану кресло.

— Некоторым из нас оно нравится. Но после ужина мы отведаем светлого портвейна — вот его-то португальцы считают эликсиром ото всех болезней, кроме смерти. Чуть позже сами убедитесь.

Какое-то время они вежливо болтали о пустяках, как и заведено между малознакомыми людьми. Эдуардо спрашивал Кэтрин о поездке, о ее впечатлениях от страны, затем извинился за свой затрапезный вид при их первой встрече.

— Я к тому же так испугался за вас, что мой английский мне изменил.

— Да это мне нужно извиняться, — заверила его Кэтрин. — Я совершенно не заметила, что вы выезжаете мне навстречу.

— Но ведь camiao стоял! — Он был удивлен. — Я как раз перед этим убрал его с дороги — во всяком случае, так я считал, — чтобы вы смогли свободно проехать. Ана должна была предупредить вас, чтобы вы объехали дом и воспользовались воротами перед патио. Даже на небольшой машине очень нелегко проехать сквозь внутреннюю арку.

— Все ясно. — Кэтрин покачала головой. — Глупо с моей стороны. Просто счастье, что тормоза были в порядке.

— И что у вас такая прекрасная реакция! Вы уверены, что совсем не ушиблись?

— Чуть-чуть болит шея, — призналась она, — но не настолько, чтобы поднимать по этому поводу шум.