— Благодарю, — сказал Флэндри и стал отдавать обычные в такой ситуации команды.

Сааведра, офицер связи, нашел некоторые инструменты и комплектующие, взял радиопередатчик и начал изучать его.

— Я бы попытался тут кое-что починить, чтобы мы смогли сообщить о нашем бедствии на базу, — сказал он.

— Сколько времени займет ремонт? — спросил Флэндри. К нему вернулась часть его прежней силы и почти прежняя ясность мышления.

— Несколько часов, сэр. Кроме ремонта, я должен буду устроить антенну и отыскать режим работы, соответствующий стандартному диапазону.

— При этом может оказаться, что никто не слушает эфир на этих частотах. А если вдруг нас услышат, они не смогут определить, откуда идет передача и — гм-гм, — Флэндри тряхнул головой. — Мы не можем ждать. Другой вражеский корабль приближается к нам. Когда он обнаружит остатки нашего разбитого корабля, который мы покинули, он начнет за нами охотиться. У него превосходный шанс обнаружить нас: достаточно скользить с детектором металла над поверхностью этой планеты, имеющей только примитивную культуру. Я бы не хотел, чтобы мы оказались где-нибудь поблизости от места нашей посадки к тому моменту, когда второй вражеский корабль его обнаружит. По всей вероятности, он сбросит на него заряд.

— Что же нам делать, сэр? — спросил Хейвлок.

— Как считает леди — нет у нас шанса на то, чтобы пройти сухопутным путем до базы? — обратился Флэндри к Кэтрин.

— Это зависит от того, где именно мы находимся, — ответила она. — Топография, местные культуры, все остальное — также различается на Дидо, как и в большинстве других миров. Мы сможем взять с собой достаточно еды?

— Да, я думаю, что сможем. Корабли нашего класса обычно имеют в большом количестве запасы сублимированной еды. Я рассчитываю, что будут также достаточные запасы воды.

— Я уверена, что есть. Она, по-видимому, теперь отвратительно воняет и пенится, но ни один дидонианский клоп еще не привел к тому, чтобы кто-то из команды заболел. Здесь немного другая биохимия.

Когда входной люк был раздраен, воздух, наполнивший ракету, был похож на влажный, теплый воздух парной бани. До людей донеслись необычные запахи, сотни оттенков остроты и едкости, ароматные, резкие, с напоминанием самых невиданных специй, иногда — с примесью гниения и разложения, запахи, которым трудно было подобрать определение.

Люди тяжело задышали и покрылись испариной. Кто-то начал снимать свою рубашку.

Кэтрин положила ладонь на его локоть:

— Не надо этого делать, — предупредила она, — не смотрите, что на небе густые облака, они пропускают достаточно ультрафиолетового излучения для того, чтобы обжечь вашу кожу до волдырей.

Флэндри первым спустился по временному трапу. После выключения внутренней силы тяжести вес изменился не очень сильно. Он ощутил привкус озона во влажных испарениях и подумал, что повышенное парциальное давление кислорода не помешает. Его бутсы смачно хлюпали по жидкой массе, напоминающей ил или чернозем и закрывавшей его щиколотки. Отовсюду на него хлынули звуки, свидетельствовавшие о жизни: щебет птиц, карканье, свист, звук бьющихся крыльев. Звуки были громкими в плотном воздухе, и он отчетливо их различал теперь уже полностью восстановившимся слухом. Небольшие животные порхали среди листвы в джунглях.

Эти джунгли не были в точности похожи на тропический лес какой-нибудь землеподобной планеты. Разнообразие деревьев было совершенно невероятным, от худосочных, искривленных карликов до стройных гигантов с развесистой кроной.