|
Эти люди, такие необходимые для экономического процветания самого развитого города Тосканы, казались Данте такими чуждыми Флоренции, как наемники, которых город нанимал для охраны внешних границ; жалование они тоже получали от богатых горожан, но стояли на краю жизни. И, как наемники, они не испытывали никаких угрызений совести, если потом поворачивались против своих бывших союзников, завидев лучший заработок или лучшие условия. Поэт ускорил шаг. Он наполовину прикрыл лицо капюшоном, не для того, чтобы скрыть свою личность, которая абсолютно не интересовала этих людей; а только для того, чтобы защитить свой нос от тошнотворной вони, которая выворачивала желудок. Неустрашимый Франческо рядом со своим спутником оставался невозмутимым. Но Данте хотел выбраться отсюда как можно быстрее, и его мало заботило то, как он выглядит со стороны; он понял с огорчением, что его возвращение во Флоренцию предполагало не только посещение любимых мест, как два дня назад, но и погружение в местные проблемы.
Поспешно пройдя этот клубок бедноты, они попали на другие улочки, которые выглядели иначе. Такие же разрушенные, но более спокойные, безлюдные и темные. Чумной дух здесь был слышен как бы отдаленно, словно дурное воспоминание, и Данте решил, что теперь может открыть лицо. Он дышал с облегчением, словно наслаждался свежим воздухом. Они остановились, и Франческо посмотрел на него, но поэт озирался по сторонам, точно не знал, куда теперь им нужно идти. ― Это, должно быть, то место, ― спокойно произнес он. ― Так мне кажется… Я не ожидал, что оно такое безлюдное и спокойное, но ведь мы не могли рассчитывать на то, что увидим здесь указатель с названием, ― добавил он с улыбкой. Потом он указал на полуразрушенный колодец вдалеке. ― По крайней мере, мы нашли колодец. Франческо фыркнул в ответ и повернулся, чтобы проверить, не преследовал ли их кто-нибудь. Он давал понять, что начинали сбываться его слова о том, что этому Филиппоне не стоит верить, и этот путь они проделали зря. Данте немного прошел вперед и заглянул в ближайшие улочки. Он внимательно смотрел на разбитые двери и пытался найти хоть какой-нибудь след таинственных бегинов. Ни одна дверь не была хоть немного открыта, а вокруг не было никого, у кого можно было бы спросить. Фантастический пейзаж, пейзаж смерти или его превосходное подобие; в глубине одной из этих узких улочек он увидел длинный фасад не слишком высокого здания. Оно напоминало большой хлев, выделялись дверь, покрашенная зеленой краской, и окна, забитые толстыми досками. ― Вот наш указатель, ― удовлетворенно произнес Данте. ― И если я не сильно ошибаюсь, это убежище бегинов. ― О чем вы говорите? ― недоверчиво сказал Франческо. ― Этот дом похож на старый заброшенный хлев. ― Похож, ― ответил Данте, ― но с какой тщательностью заколочены окна в этом заброшенном здании! И видишь эту дверь? Она покрашена совсем недавно. Я думаю, что зеленый цвет ― знак для новообращенных и других последователей этих бегинов, о которых я тебе говорил. ― Тогда войдем! ― импульсивно произнес Франческо, не собирающийся больше рассуждать. ― Я уверен, что нам не откроют, ― качая головой, остановил его Данте. ― И, кроме того, они могут разбежаться, когда поймут, что мы ими интересуемся. ― Войдем во что бы то ни стало, ― настаивал Кафферелли. ― Тогда живыми мы не выйдем, ― заметил Данте. ― Хотя у тебя и есть кинжал. ― Почему вы думаете, что они так опасны и что у них настолько дурные намерения? ― спросил Франческо. ― Потому что очень много таинственности во всем, что нас окружает… ― сказал поэт задумчиво. ― Хотя я могу ошибаться, может, это души более чем кроткие и человеколюбивые. Тем не менее, я думаю, будет лучше, если мы останемся здесь и подождем, пока кто-нибудь появится. ― А если все они внутри? ― спросил Франческо. ― Тогда подождем, пока кто-нибудь выйдет, ― коротко ответил Данте. ― Тогда вам следует молиться, чтобы это произошло раньше, чем наступит ночь, ― произнес Франческо скучным голосом. |
