― Почему вы подали так странно руку этому человеку? ― спросил он с любопытством.

― Я ждал от него ответного жеста, ― с улыбкой ответил Данте.

― Какого жеста? ― не унимался Франческо.

― Рукопожатия, ― ответил поэт.

― Зачем это делать?

― Это своего рода приветствие… даже более того, ― ответил Данте. ― Знак дружбы и единства.

Франческо с удивлением посмотрел на своего спутника.

― Я не понимаю, ― искренне произнес Франческо.

― Значит, так, ― начал поэт. ― Фландрия ― земля бегинов и бегардов. Нигде больше в мире не встретишь столько мужчин и женщин, объединенных в религиозные братства; кроме того, это место, где рабочие маленьких мастерских объединены в большие организации, созданные по типу тех, которые строго запрещены во Флоренции. Такой запрет везде вызывал немало мятежей, иногда очень кровопролитных. И иногда, чтобы узнать друг друга, распространяющие эти мятежные мысли используют знаки, которые известны только им одним. Рукопожатие в качестве приветствия, которое они называют takeans на своем темном языке, ― один из этих знаков.

― Знак… ― размышлял вслух Франческо. ― Такой же, как зеленая дверь.

― Именно, ― сказал Данте, и его губы растянулись в улыбке.

― Но он вам не ответил, ― заметил молодой человек.

― Он этого не сделал, ― согласился поэт.

― Тогда они не знают этого знака.

― Может быть, нет, ― ответил Данте. ― В любом случае, как сказал в «Этике» Аристотель, «одна ласточка не делает весны». Я имею в виду, что увиденная нами ласточка не говорит и том, что лето никогда не настанет.

― Значит, вы все еще уверены, что это тоже представители какой-нибудь антиобщественной группировки.

― Я не могу это утверждать, ― заметил поэт. ― Предполагаю.

Франческо замолчал, словно отказывался продолжать размышления. Данте решил, что наступил подходящий момент развить его способность к самостоятельному размышлению.

― Наши фламандские кающиеся братья ― красильщики, ― начал он. ― Несмотря на это, с тех пор как они живут во Флоренции и, может быть, со времени их присутствия в Италии, эти люди ведут себя необычно. Они занимаются сбором милостыни и молятся, но между собой состоят в сообществе. Понимаешь? Я имею в виду, что у них есть братство, которое должно состоять из ремесленников. Логично предположить, что они должны были работать какое-то время во Фландрии. Тебе не кажется невероятным, что и теперь они продолжают состоять в этом объединении?

― Возможно, ― пробормотал Кафферелли не вполне уверенно.

― Очевидно, что это их вовсе не превращает в мятежников, ― продолжал Данте. ― Это уже другая вещь, которую мы должны проверить.

― Вы действительно упрямый человек, поэт, ― сказал Франческо, хотя теперь он не вкладывал в это обращение смысл, который звучал в нем раньше.

Они замедлили шаг, подходя к окрестностям старых ворот Сан Пьеро. День был в разгаре, и солнце почти стояло в зените на робком флорентийском небе. Движение горожан на улицах усиливалось после обеденного времени. Данте обратил на это внимание Франческо.

― Флорентийцы всегда при приеме пищи уважали распорядок, ― пошутил поэт. ― От этого улицы оставались почти пустыми. Было бы правильно, если бы и мы последовали их примеру. Иногда думается легче, если желудок полон.

Франческо молча кивнул.

― Однако, ― заметил Данте, ― я еще не хотел бы возвращаться во дворец. Вероятно, меня может потребовать к себе граф или ты исчезнешь из поля моего зрения. Я хочу поделиться с тобой своими размышлениями.

― Тогда, ― согласился Франческо, ― я поведу вас.