Она была права. Чересчур права. К вечеру понедельника снимок комментировали Питер Дженнингс на Эй-би-си в «Уорлд ньюз тунайт» и Том Брокоу на Эн-би-си в ночных новостях. Брокоу особенно разорялся (у него ведь было здесь большое ранчо), вещая: «В то время как мы с пренебрежением относимся к понятию „общественные службы“, трогательная фотография Гари Саммерса является данью тем, кто сохраняет нашу среду обитания».

Бет и эту передачу часто смотрит.

Я на весь день затаился в доме Анны, не поддался на ее приглашение заглянуть в газету и помочь со следующим разворотом, который пойдет во вторник и где будут мои ночные снимки.

— Решай сама, — сказал я.

— Не возражаю, — ответила она. — Тебя ведь все это слегка ошеломило, так?

— Просто вымотался, вот и все. Вчера был трудный день.

— Знаешь, что тебя нужно? — спросила она. — Большое количество вина, паста и безумный секс.

— В таком порядке?

— Посмотрим.

Вернувшись домой в девять часов, она привезла с собой экземпляр завтрашней газеты и две бутылки шампанского.

— Я просмотрел центральные полосы. Они воспользовались шестью моими ночными снимками и напечатали еще одну колонку Руди Уоррена о последствиях пожара. Называлась колонка «Пейзаж после битвы» и читалась великолепно.

— Все выглядит замечательно, — сказал я. — В чем повод для шипучки?

— Важные новости, — сказала она, вытаскивая пробку из бутылки и разливая шампанское в два бокала. — Хотела сказать раньше, но я только два часа назад закончила переговоры с Нью-Йорком.

— Нью-Йорком? — переспросил я. — С кем в Нью-Йорке?

— С журналом «Тайм».

Я ахнул.

— Они видели твой снимок в «Ассошиейтед пресс», позвонили нам, выяснили, что ты еще не продал пятьдесят своих цветных негативов, и попросили немедленно переправить их через Интернет. — Она сделала паузу, чтобы усилить эффект. — Сегодня около семи позвонил их фоторедактор. Они в восторге от снимков. «Кто этот парень… почему мы о нем ничего не знаем?» — и все такое. Это я цитирую. И потом он сказал, что они решили сделать цветной разворот в сопровождении эссе Лэнса Морроу. Ты ведь знаком с работами Лэнса Морроу? Один из их постоянных авторов. Самой высшей марки. Уверена, что он найдет что сказать о первобытной природе огня и уроне, который наносится лесу… Иными словами, раз они поручают писать эссе Морроу, значит, они считают твои фотографии превосходными. И платят они хорошо. Пришлось поторговаться, но я вынудила их согласиться на тридцать тысяч.

У меня появилось ощущение свободного полета.

— Тридцать тысяч долларов? — спросил я.

— Ага. Из них шестнадцать пятьсот твои. Я тут подсчитала, так вместе с другими продажами ты получишь двадцать семь тысяч. Неплохо за одну ночь работы.

— Действительно, — сказал я, на самом деле не зная, что сказать.

— И еще сейчас отовсюду посыплются предложения работы. Я что хочу сказать — разворот в «Тайм» это здорово. — Она подняла стакан и чокнулась со мной. — Джейн права. Ты будешь знаменитым.

Я отпил шипучки. И промолчал. Она взяла мою руку.

— Расскажи мне, — попросила она.

— Нечего рассказывать, — сказал я.

— Тогда объясни, почему ты не получаешь удовольствия от всего происходящего.

— Чего всего?

— Успеха.